Сын что-то рассказывал о своем желании реформировать военный костюм, придать ему русскость, а еще внедрить полюбившуюся ему на войне круглую болгарскую шапочку. Тема с формой была, безусловно, важной, но не ко времени.

Я слушал вполуха, отвечал невпопад. Александр заметил и прекратил разговор. Так и доехали до Петербурга в напряженном молчании.

На вокзале меня встречал озабоченный Лорис-Меликов.

Усадив его в свою карету, я попрощался с сыном. Принялся допрашивать министра об обстоятельствах дела, пока мы мчались по вечернем Петербургу.

Михаил Тариэлович окончательно лишился благодушия. Его безграмотному самомнению об успокоении России был нанесен слишком мощный удар, чтобы и дальше витать в облаках, уповая на либеральные уступки. Похоже, он не исключал и своей отставки, как несправившегося.

Хотя с отставкой пока погожу, он мне еще нужен.

— Докладывай! Что явилось причиной взрыва? Это тайный склад взрывчатки, динамитная мастерская или трагическая случайность?

Министр опасливо и сдержанно сообщил подробности. На мой вопрос он точно ответить не мог, но случайность исключал. Полиция шла на конкретный адрес, внушающий подозрение.

Взрыв прогремел на третьем этаже, в квартире № 5, которую снимала чета Саблиных. Еще там присутствовали двое неизвестных. Опознать их не вышло. Тела изуродованы до неузнаваемости.

Все погибшие полицейские толпились на лестничной клетке. Вероятно, ждали, пока местный дворник вскроет топором дверь. Вот этой дверью им и прилетело. А потом обломки сверху, обвалившийся лестничный пролет. Просто чудо, что смогли откопать и спасти околоточного Зюзюкина и двух городовых.

От взрыва очень сильно досталось и квартирам выше и ниже этажом. Их жильцы отделались контузиями и ранами разной степени тяжести. Всего таких пострадавших оказалось восемь человек. Случись все рано утром или вечером, цифра увеличилась бы вдвое, причем за счет детей, которые на момент взрыва в доме находились в гимназии. А взрослые мужчины — на службе. Так что больше всего досталось прислуге.

— Погибшая женщина была беременной, — хмуро сообщил в самом конце Лорис-Меликов.

Это известие открыло мне глаза на случившееся. Я плохо знал детали движения народовольцев, но эту историю хорошо запомнил. Уж больно она отдавала абсурдом.

Да, взорвалась именно динамитная мастерская Кибальчича. Та самая, которая, не случись моего вмешательства, была бы раскрыта через несколько дней после гибели Александра. Тогда обошлось без серьезных жертв. Хозяйкой конспиративной квартиры являлась не то Геся, не то Геля Гельфман. Еврейка, примкнувшая к подполью, которую народовольцы использовали как расходный материал. Именно она вынашивала ребенка.