Саша кивнул.

— Опасается революционной агитации, — сказал цесаревич. — Боится, что они выберут не тех, кого надо.

— Эти мужики? — развел я руки. — Долдон, твой Победоносцев. Что он понимает в русской деревне?

В эту минуту Герздорф позвал меня к костру, закуска вот-вот должна быть готова.

Мне хотелось обсудить с Александром рассказанное мужиками, объяснить, в чем не прав его бывший учитель. Да пока не вышло. Скрывая злость, я вежливо поблагодарил крестьян за честные речи.

— Кто-то скачет, — Иванов хоть и колдовал над углями, вращая нанизанные на прутики кусочки очищенной от пленок и желчных протоков печенки, но бдительности не терял.

На поляну влетел всадник, замотанный в башлык. Осадил коня. Тот тяжело дышал боками, нервно перебирал ногами. От него повалил пар.

— Срочная телеграмма из Петербурга!

— Что там? — спросил я лениво, не желая отходить от костра.

— Страшный взрыв в городе! Многочисленные жертвы.

Веселые охотничьи байки и заливистый смех у импровизированного стола резко оборвались. Я пораженно замер. Приподнятое настроение как корова языком слизала.

Первое, о чем подумал — а что если раньше времени, из-за моего вмешательства, открыли динамитную мастерскую Кибальчича? И это не инсценировка, а реальная трагедия?

Тогда ниточки к подполью оборваны, расследование Судейкина может зайти в тупик, и теперь непонятно, откуда следует ждать удара.

Правда, есть вариант, что взрыв носит бытовой характер, но в это я особо не верил. Газовые баллоны еще в домах не появились.

Текст телеграммы ясности не внес. Пострадал дом № 5 на Тележной улице, принадлежащий купцу Пирогову, потомственному почетному гражданину. Уничтожен целый подъезд. Погибли или ранены более дюжины человек, включая прикомандированного в 1-му участку Александро-Невской части коллежского асессора Рейнгольдта, околоточного Зюзюкина, городовых, помощника пристава и дворника Мирона Сергеева. Точное число пострадавших жильцов устанавливается.

Значит, видимо, все-таки полиция спровоцировала. Попытались пробиться в квартиру — раздался взрыв. И подъезд с людьми взлетел на воздух.

Кто ж так безграмотно сработал? На Судейкина совсем не похоже. Он бы, я уверен, проводил аресты на улице. А в квартиру стал бы ломиться, только все заранее разведав. Киевская история со стрельбой его многому научила.

— Нужно срочно возвращаться, — известил я охотников.

Какая жалость, что все так повернулось. Медвежья охота сблизила меня и сына. Что говорить — пережитая вместе опасность всегда сближает. В нашем случае она помогла сломать некий лед, возникший из-за женитьбы императора на Долгоруковой. И вот напасть: вместо того чтобы продолжить разговор по душам, я весь погрузился в мысли. На обратном пути, в поезде, толком и не поговорили.