— А на заработки отчего не уходите?

— До нови не продержимся, царь-батюшка. Уж не знаем, как детей прокормить. Стариков, старух с детишками посылаем «в кусочки»…

— Христорадничать?

— Нет, царь-батюшка, обычай такой — с соседями делиться, коли хлеб остался. Подашь ломтик на три куса, глядишь, и с тобой поделятся, когда нужда придет.

— А если нету запасов ни у кого в деревне?

— В соседние поедут.

— И в город?

— Не, в городе странники побираются.

— Неурожайным вышел год?

— На Смоленщине, говорят, куда хужее. Голод там. У нас-то хорошо хлеб родился, благодетель. А все одно не хватает. Везут хлеб мимо нас к немцу, оттого и дорог он. Нам не по карману.

Обступили, загомонили все разом:

— Травушки зеленой, весенней ждем не дождемся. Детишек подкормить.

— Грядет светопреставление!

— Как «чугунка» появилась, дрова в цене упятирились. Замерзаем!

— Скот пасти негде, все луга у барина.

— Волость сильно налегает!

— Имущество продают за недоимки…

Н-да, наболело у мужиков.

— А ну ша! — прикрикнул на нытиков «кавказец». — Нашел — молчи, потерял — молчи, увидал — молчи, услыхал — молчи.

Мужики попритихли.

— Пьете много? — показал я улыбкой, что не серчаю.

— Ну как не выпить в светлый праздник? — ответил за всех «азиатец». — Но отпетых пропойц средь нас отродясь не бывало. Святая, никольщина, покровщина, свадьбы, крестины, похороны — как не выпить? Но не больше.

— Фельдшеры есть? Помогают?

— Да на что они? Когда в армии служил, промеж нас так водилось: не дай тебе Бог в гошпиталь загреметь. Уморят! Виданное ль дело, лекарства глотать.

— А ну как болячка прихватит? Чем тебе аптека не угодила?

— Отлежусь! А не сподобит Господь, так то его воля. А лекарство… Толку с него, коли без наговора?

Мужики дружно закивали — не лечит, ежели без наговора. Наговор — всему голова.

— Ты же в армии, старик, отслужил. Отчего такое мракобесие? — не выдержав, вмешался цесаревич.

Отставной солдат потупился.

— Просвещение нужно, — пояснил я сыну. — Старое отмирает с большой неохотой. Здесь могли бы помочь земства, гласные к крестьянам ближе всех. Вы, как, мужики, в выборах участвуете?

«Кавказец» вдруг отмер.

— Баловство одно эти выборы! Только от работы нас отвлекают. Таскайся в волостное правление. А в сорока саженях кабак. Ясно, чем те выборы в земства заканчиваются. На тебе, ходи вверх ногами!

— А за кого голосуете?

— На кого волостной староста или писарь укажут, за тех и голосуем.

— Вот тебе, Саша, пример демократии, — обернулся я к своему «бычку». — Как была Россия при батюшке в руках двадцати пяти тысяч столоначальников, так и осталась. Только вывеска сменилась. Победоносцев тебя выборами пугал?