— Европейская аристократия будет в шоке, — качая головой, ошеломленно произнес Сергей.

— Плевать на них, — отрезал я. — Нет мощнее, влиятельнее и богаче русской аристократии. Хватит жить тенями прошлого и таскать в дом нищебродок из Германии!

До Владимира-тугодума наконец дошло, что мое предложение выгоднее всех именно ему. Его сыновья, эти молодые прожигатели жизни и головная боль родителей, имели все шансы вылететь из Императорской фамилии как раз-таки за неравные браки. После недолгого раздумья он согласился, хоть и крайне неохотно.

Алексей всхлипнул совершенно по-детски и принялся писать прошение об отставке. За ним принялся строчить Владимир, которому я сказал не ставить даты. Через пять лет ее впишет Николай, а Минни проследит, чтобы братишка не соскочил.

Я ждал. И радовался тому, что Александр войдет в историю не только как правитель, сумевший обеспечить стране десятилетие покоя и процветания, но и умеющий признавать и исправлять ошибки. Это дорогого стоило!

Закончив с документами, братья потянулись к выходу. Недовольные, растерянные, красные как раки и тяжело пыхтящие.

— Сережа, задержись, — попросил я.

Владимир прошил меня на прощание обиженным взглядом. Алексей даже не оглянулся.

— Хочешь, чтобы я тоже подал в отставку? — вскинулся Сергей.

Нет, я не хотел. Но не видел иного пути, как спасти от смерти человека, которому Москва стольким обязана. Беда в том, что если он сейчас уйдет, то не будет и всего того, что он сделает для столицы. Вот такая у меня вилка — куда не кинь, всюду клин.

Оставшись со мной наедине, Сергей ссутулился в глубоком вольтеровском кресле. Сжал коленями ладони, опустил голову, боясь поднять на меня глаза. Весь его облик говорил лишь об одном — о глубоком разочаровании.

Рядом с ним, на небольшом столике, сиротливо отсвечивала нераскрытая бутылка массандровского шампанского «Цесаревич». Александр активно продвигал русское виноделие, в том числе и в Крыму. Сотрудничество Ливадии с имением «Новый свет», с его владельцем князем Голицыным позволило добиться успеха. Князь вдобавок в следующем веке завещает свое хозяйство, включая выдающуюся винную коллекцию, лично Николаю. Его частная винотека переедет в Массандровские подвалы, к ней начнут добавлять местные вина, и в итоге родится величайшая в мире винная коллекция. Настолько ценная, что ее в 1941-м будут спасать раньше, чем людей, оружие или заводы. А все начиналось вот с такой бутылки «Цесаревича»…

Я тряхнул головой, отгоняя лишние сейчас мысли, и сосредоточился на предстоящем объяснении с братом. Уже чувствовал, как накатывает утомление. Нелегко мне дался состоявшийся разговор.