Братья возроптали, но я их осек одним движением бровей. И они сразу все поняли. Последний семейный совет. Без баб. Братский разговор.

— Если ты, Саша, о том, чтобы мы поддержали Ники, то за это можешь не волноваться, — тихо вымолвил Владимир.

— Почему мне не волноваться? — я посмотрел с вызовом на братьев. — Напомнить вам, как раздоры в семье ослабляют власть? Историю Петра и Алексея?

Владимир принял мои слова на свой счет. Интриги были, да еще какие! И шли они от его супруги, бывшей мекленбург-шверинской принцессы, а ныне великой княгини, вообразившей о себе невесть что.

— Володя! Я очень на тебя надеюсь, как на опору Ники в первые годы его царствования. Но прошу, обуздай амбиции своей Михень. Я молчал, когда она позволяла себе критику образа жизни моей семьи и создала собственный двор с фрейлинами, одна другой краше. Когда демонстративно закатывала праздники, пышностью превосходящие императорские. Когда раздавала придворные звания. Пришло время сказать, что столь вызывающий образ жизни ни к чему, в народе он лишь вызывает лишь раздражение.

Владимир поджал губы. Супруга вертела им, как хотела, да еще оставаясь до сих пор лютеранкой. Настоящий Александр ее терпеть не мог, и было за что. Неоднократные предупреждения царя Владимир игнорировал.

— Если после моей кончины вы станете бороться за влияние, это породит хаос, революцию и уничтожит не только монархию, но и саму Россию.

— Брат! — возмутился Сергей.

— Да, Сижик, да! Любой ваш промах будет использован против дома Романовых. Слишком много созрело желающих отодвинуть нас от власти. Даже ты, тот, кто столько сделал и еще сделает для Москвы, окажешься на острие критиканов. Тебе напомнить, что уже записан в юдофобы? Про остальных я молчу…

Алексей и Владимир обиженно засопели. Эти два толстяка друг друга стоили, поэтому в выражениях стесняться не стал.

— Давайте называть вещи своими именами: вы, за исключением Сергея, являетесь не более чем августейшими прожигателями жизни. Сами того не ведая, вы даете обильную пищу злопыхателям, дискредитируя саму монархическую идею.

— Не начинай, брат, — скривился Владимир. — Об этом уже было говорено сто раз. Что дурного в коллекционировании ресторанных меню?

— Да! — поддержал его Алексей. — Я светский человек с головы до ног и обязан поддерживать свое реноме.

Я грозно на него взглянул, и он понял, что лучше заткнуться.

— Насчет просьбы. Пообещайте мне, что через пять, максимум шесть лет покинете все государственные посты. Тебе, Алексей, лучше сделать это прямо сейчас.

Братья возмущенно зашумели.