Нам предстоял серьезный разговор, но до поры до времени я старался скрыть это. Спокойненько хлебал протертый картофельный супчик и помалкивал.

Счастливая перемена в моем состоянии вызвала душевный подъем среди родных, смех и улыбки. Лишь Вельяминов, который вызвался побыть моим бессменным ночным дежурным, посматривал искоса, с заметной тревогой. Он догадывался, что вслед за внешним улучшением моего здоровья последует кризис, и потому не поддался всеобщему ажиотажу. Слова предупреждения были готовы сорваться с его губ, но я остановил его порыв суровым взглядом. Вельяминов — тот, кто больше всех ратовал за строгий режим — покорился неохотно, коря себя за потворство прихотям больного.

Когда разделались с десертом — с кофе и персиками глясе, — я предложил братьям перейти в кабинет, чтобы поговорить. На четверых, по-семейному, не задерживаясь на традиционный перекур. Настоящий Александр такое практиковал, да и сам любил баловаться сигарой, но не в сегодняшнем же состоянии мне дышать табачным дымом. Никто отказываться не стал.

В моем маленьком кабинете нам вместе оказалось слишком тесно — все немалой ширины богатыри, за исключением высокого, но стройного красавца Сергея. Расселись колено в колено. Самого объемистого Алексея загнал за стол. Я же устроился в кресле без ручек, превратившееся в место постоянного обитания.

Братья сразу меня атаковали просьбой простить Воронцова-Дашкова. Пришлось им объяснить что почем. А в конце рассказа мрачно подытожить:

— Он еще легко отделался. По уму над ним стоило следствие учинить. За преступную халатность. Не мне вам рассказывать, что предусмотрено Основными законами Российской империи, статьей 263 Уложения о наказаниях. Смертная казнь за злоумышление против священной особы государя, включая его здоровье.

Братья тревожно переглянулись.

Перед ними был явно иной Александр, вовсе не склонный ни прощать, ни идти на компромиссы. Чего еще от такого ждать?

Про Победоносцева даже не вспомнили.

Разговор о женитьбе Николая, вернее о ее отмене, Сергей тоже не осмелился начать. Я видел, как он боролся с собой, наступая на горло обещаниям данным жене, которая была сестрой отвергнутой Аликс.

К слову, Сергей — самый толковый из братьев, но в этом его уязвимость. Его не просто убьют, а мерзко ошельмуют. Первая проба пера информационной войны, цель которой состоит в десакрализации верховной власти. Именно об этом я и хотел поговорить с братьями.

— Сейчик, Кукса, Сижик, — умышленно назвал Алексея, Володю и Сережу семейными прозвищами, чтобы подчеркнуть интимный аспект нашей беседы. — У меня к вам просьба. Непростая. Считайте ее последней…