— Как тебя зовут? — спросил лишь бы спросить.

— Айбике. Луноликая — так переводится мое имя.

— А фамилия?

— Я из рода Бобовичей, государь, известных купцов и гахамов Чуфут-Кале и Евпатории.

— Тебе подходит твое имя, почтенная хатун, — немного лести не помешает, прежде чем задать главный вопрос. — В чем моя вина?

— Слишком сильно жжешь свечу.

Примерно так я и полагал. Напряженная умственная работа, долгие беседы не прошли бесследно. Древнее заклинание принесло лишь облегчение, но не побороло болезнь. Нефрит продолжал свою разрушительную работу, отравляя организм.

Поумерь я свой пыл, подчинись постельному режиму, и пауза могла длиться дольше. Но зачем мне лишний месяц или даже несколько, если не заниматься ничем полезным? Лучше три недели решительных действий, чем три месяца праздности. Конец-то все равно неминуем. Потому я, как и сказала женщина, сделал свой выбор. Не тлел, но сгорал.

— Сможешь мне помочь?

— Да, но всего один раз. Ты уже сократил срок своего пребывания здесь. Продолжишь себя не жалеть, уйдешь по дороге времени еще быстрее.

— Разве у меня был выбор?

— У каждого он есть. Ты свой сделал. Не мне тебя судить.

— Сделал, — согласился я. — Будет ли от него толк? Ты знаешь ответ?

— Я не провидица. Не надейся, в будущее заглянуть мне не по силам.

— А есть, кто может? Тот, кто рядом? Быть может, в вашей общине найдутся предсказатели, не шарлатаны?

Караимка задумалась.

— Не одну меня беспокоит твое пребывание в этом теле.

— Это уж точно! — усмехнулся я. — Полетели головы…

— Не перебивай, — строгим голосом осекла меня старуха. — Я не о суете вокруг твоего трона. О другом. Жди гостя. Принять его или нет зависит от тебя. Если кто и может помочь с ответом, то только он.

— Ты о ком? — заволновался я.

— Поймешь, — она бережно взяла мою руку.

— Не бойся, батюшка-государь, — тихо произнесла, наклоняясь ближе, — а пока я тебя снова немного подлечу…

Айбике начала шептать те самые молитвы и заговоры, которые уже однажды помогли мне. Её голос звучал мягко и монотонно, успокаивая и обволакивая, унося боль куда-то далеко.

Она долго произносила непонятные слова, словно входя в некий таинственный транс, затем неожиданно замолчала, внимательно заглядывая мне в глаза.

— Боль уйдёт, но ненадолго, смерть твоя близка, — сказала она уверенно и твёрдо. — Не знаю, будет ли у тебя две недели или всего одна, но это лишь краткий отдых перед концом.

Я тяжело вздохнул, почувствовав облегчение от её прикосновения и слов, пусть и горьких.

— Благодарю тебя, матушка, — прошептал я искренне. — Это уже немало для меня. Пусть хоть немного продлится мой срок, я должен успеть завершить несколько важных дел.