— Тоже верно. — Зёма повернулся к рыжему другу. — Демон, ты это… сходил бы прогулялся. Солнцу покажись, посмотри, как мы можем видеть без светофильтров. Ряжина вон прогуляй.

— Я не пойду, — ответил сержант, за все время разговоров в купе-лазарете, не спуская глаз с культи.

— Приказы не обсуждаются, — обрубил Зиновий, прекрасно понимая, что худшее, с чем мог остаться человек после тяжелой травмы — это депрессия. Проблемы психологического плана один на один решались плохо.

— Пойдём-пойдём, — подстегнул Демон. — Я как слепой крот на свету буду, поможешь мне чаги найти.

— Чаги? — не понял Ряжин, уже включаясь в процесс спускания с полки.

— «Чайный гриб». Нарост такой на берёзах. Почки чистит, желудок. Полезный как чай. Радиацию выводит, а сам её почти не впитывает. Если найдём, будем пить как лекарство. Хорошее дополнение к витаминам доктора. Вики, составишь нам компанию?

— Конечно, мальчики.

Они быстро ушли. В голове завхоза снова начало плыть. Захотелось прилечь. Поборов момент слабости, Зиновий поднялся и вышел в коридор. Надо было проведать Таранова.

Ольхи на верхней полке в родном купе не оказалось. Женский вагон вообще стал пустым. Солнце светило из-под потолка, подсвечивая пыль. Очень захотелось подставить бледное лицо под его свет и глотнуть свежего воздуха.

На волю!

В купе послышались шаги. Вошла Ольха с подносом. Только вместо завтрака и чая на нём лежали перевязочные материалы. На самой докторше был халат вместо «саламандры». Костюм подземелий остался только на Вики. В последних вагонах, где лежало оборудование, было слишком прохладно, чтобы брезговать дополнительным источником тепла.

— Один больной во всем отделении в сознании, а так кричит, — с ходу укорила Ольха, протягивая первым делом бинт. — Держи. Перевяжемся, и по своим делам пойдёшь.

Зиновий взял бинт, а Ольха вдруг скинула халат и прижалась всем телом. Парень понял, что под халатом у подруги ничего не было. Груди плотно прижались к тельняшке, выданной ему как члену экспедиции по случаю ранения. Оля тут же стащила её через голову, жадно поцеловала в губы. Рука врачихи потянула за дверь, отрезая купе от внешнего мира.

Сердце затрепетало. Он принял горячий поцелуй. Краем глаз видел, что на нижних полках Смирнова и малец лежат без движений, глаза закрыты, вроде спят — но что, если проснутся? Ольха подобным вопросом не задавалась и уже прижала к столику. Глаза её горели странным похотливым огоньком, от которого бросало в жар.

Ольха жадно касалась лица, рук. Партнер некоторое время всё ещё глупо держал в руке бинт, пока тот не полетел под ноги. Сам Зиновий при этом окончательно сел на столик. Кровь быстро принялась покидать мозг.