Она резко подскочила. Подушка упала под столик. Завхоз получил захват и от рывка рухнул на неё сверху. Показалось, что капитанша сейчас проведёт удушающий приём или свернёт шею, но Ленка поступила иначе… Эти объятья были самыми крепкими за всю жизнь, насколько Зиновий себя помнил. И последовавший за ними поцелуй взасос был страстным и не менее неожиданным, чем недавние события в этом же купе.

Зиновий перехватил её взгляд. Секундная пауза. И — гнев и боль в глазах капитанши сменились на милость и тепло, которым так хотелось с кем-то поделиться. Его просто столько накопилось внутри, что оно грозило испепелить изнутри, сжечь дотла. И поскольку в этот момент рядом был лишь подземник, вся эта волна досталась ему.

Девушке нужно было выплеснуть всю накопившуюся боль после потери отца, и чисто психологически это проявилось в порыве, который Зиновий не стал пресекать. Напротив, подался навстречу, принимая её боль и делясь своей.

Ленка была высокого роста. Раньше такие девушки звались топ-моделями. Но новый мир диктовал свои условия и в нем моделям приходилось носить снайперскую винтовку и думать головой. Головой, кстати, Ленка упиралась в стенку и билась при едва начатых движениях. Ей было неудобно. Обоим пришлось подняться. Объятия капитанша не ослабляла, чтобы напарник не передумал. Так что пришлось подняться вместе с ней, превозмогая боль в плече. Лишь усадив ее пятой точкой на тот же пресловутый столик, завхоз получил ослабление в хватке. И стал чуть свободней дышать.

Под одеялом на ней было лишь нижнее белье, а непривычная подземнику одежда, до того тщательно им надетая, слетела с парня за какие-то мгновения, оказавшись разбросанной по всему купе.

Жадные поцелуи, объятья… Её свесившиеся со столика ноги забавно дергались, реагируя на ласки руками. Обхватив напарника за плечи, она прижалась всем телом. Ойкнула: рана в плече давала о себе знать. Но по коже как волна огня прошла.

С этого момента верх вновь взяло животное начало. Люди забыли о боли, ранах и слабости. Мир за пределами интимного тепла перестал для Зиновия существовать. Крепкие пальцы снайперши впились в его плечи, наверняка оставляя на коже заметные любому доктору следы.

«Придётся избежать обследования или перевязок», — прикинул Зиновий, но мысль об Ольхе тут же улетела, испарилась, как мимолетная блажь.

Продолжая движения, парень задышал как паровоз, ощущая на себе прикосновения нежных рук. Понял, что с этого дня ничего не будет прежним. То ли все последующие перевязки не обойдутся без последствий, то ли Ленка перестанет дежурить одна на турели.