«Да что сегодня со мной»?

На свет солнца и свежий воздух на улице завхозу удалось выбраться лишь час спустя.

Вики ещё долго не попадалась на глаза, а при встрече отводила взгляд и не шла на контакт. Зёма хотел с ней поговорить, но прекрасно понимал, что третий раз с ходу ворваться в загадочную женскую душу точно не получится.

* * *

На улице было тепло, солнечно. Воздух прогрелся градусов до десяти выше нуля. Небывалая теплынь для современной весны. Снег активно таял. Небо чистое, синее, как некогда глубокое море, которое, по слухам, было где-то поблизости.

Все тучи исчезли, на небосводе остались лишь мелкие клочки раскатанной ваты. Душа пела, но на глаза наворачивались слезы. Тела адмирала и прочих почивших членов группы уже не лежали в холодных вагонах. Вся экспедиция стала готовиться к обряду прощания, едва разобрались с рельсами. Только погода была слишком хороша для этого траурного мероприятия.

— Память — всё, что осталось у нас от ушедших из экспедиции людей, — произнёс завхоз, так чтобы слышали все неполные три десятка людей. — Ушедших в иной, лучший мир. И мы будем помнить своих павших товарищей до последних дней. Пока живы мы — живы и они.

Десяток символических холмиков земли появились почти у самой железной дороги. Могильные холмы были обложены камнями, поверх лежали гильзы из-под патронов, пустые рожки и какая-нибудь личная вещь каждого. У младшего сержанта Фёдора Гордеева — старый потертый нож со сломанной ручкой, который тот не взял с собой в поход, у рядового Артёма Воснецова — ремень с погнутой солдатской пряжкой, которую так и не починил. У майора Андрея Сергеева — пачка из-под сигарет, но в ней — не сигареты, а аккуратно свернутая фотография жены, погибшей на Войне. У адмирала Кая Брусова — пять костей-кубиков. Учёным Азамату и Макару — по использованному противогазу. Доктору Давиду Хавачу и медсестре Светлане Тарасенко — по шприцу на могилку. Хотелось оставить ещё и стетоскопы, да те были слишком ценны для экспедиции. Прочим павшим солдатам — по кресту из пары палок.

Холмы насыпали даже тем, чьи тела не забрали из схрона.

Все прочие личные вещи разошлись по рукам. Живым они нужнее. Каждый, кто будет носить вещи погибших ребят, использовать их ножи, патроны или оружие, — будет помнить, ЧЬИ они. И лишний раз помянет добрым словом бойцов, которые умерли, чтобы прочие жили.

Зиновий буквально перед самой церемонией узнал многие имена, но теперь старательно подбирал тёплые слова о каждом. А когда начал говорить об адмирале, слова застряли в горле.

— Батя был героем, они все были героями, — быстро подхватила Ленка, но крупные слёзы задушили её и потекли по щекам.