Двое присели на край вагона, свесив ноги и отложив АКМ и СВД в сторону. Зиновий приблизил рацию к лицу и коротко скомандовал:

— Трогай, Кузьмич.

— Хорошо, Зиновий Батькович. Как вас по отчеству, кстати?

— Не знаю, — честно признался завхоз. — Подземники не носят отчества. А вторые фамилии полагаются только иерархам. А мы из плебеев. Не патриции мы.

— Это хорошо. Не припомню хороших завхозов из патрициев, — хмыкнул Амосов.

Поезд качнулся, шпалы замелькали перед ногами. Ленка положила ладонь на руку завхозу, чуть сжала, словно пытаясь через прикосновение придать уверенности, забрать тоску. Зёма взял её пальцы. Теплые, не по-солдатски нежные. Хорошо ощущать в руках что-то кроме автомата.

Внезапно стало чуть теплее. Словно тепло природы только-только проникло под кожу. Он вздохнул и обнял капитаншу, прижимаясь плотнее. Она склонила голову, положив ему на плечо.

Оба прекрасно понимали, что вторая дверь, отделяющая от народа в вагоне, могла открыться в любой момент, но усталость последних дней навалилась такая, что не хотелось даже двигаться. Накатило безразличие. Пусть! Пусть видят. Пусть ходят слухи. Пусть убегает Вики.

Время словно замедлилось. Первая весна, которую ощутил организм, сделала из него своеобразную солнечную батарею. Кожа впитывала лучи, как губка воду. Расслабляло.

Вокруг мелькали леса, подтаивающие поля, проплывал очередной мертвый городишко. Спасск-Дальний? Ещё одно место, где раньше жили люди. А теперь пустой перрон и ни души на много миль окрест.

— Куда отсюда ушли все выжившие люди? Это они выжигали чёрных по окрестностям? — спросила Ленка.

Зиновий промолчал, не зная ответов. Начинал к этому привыкать. Затем заговорил, раскручивая очередную теорию:

— В первый год выжившие от радиации, видимо, разбежались по лесам, опасаясь невидимой смерти в крупных населенных пунктах. Ракеты должны были уничтожать те в первую очередь, если они представляли собой объекты стратегического значения.

— А знаешь, что потом, Зём? Я тебе расскажу. Бескрайние леса под постоянным снегом перестали кормить выживших. И потянулся народ обратно в города и поселки, чтобы хоть из-под земли достать то, что можно съесть. Проще, чем из-под падающего и падающего снега. Холод выгнал в леса, а голод вернул обратно в города. Но там уже окопались те, кто никогда оттуда не уходил. И мелкие группы, окопавшиеся вокруг продуктовых складов, баз, хранилищ госрезервов и заброшенных ещё до войны бомбоубежищ, отчаянно огрызались, не пуская к себе лишние рты. Искателям и ходить далеко за людьми не надо было — достаточно было поджидать возле этих «продуктовых точек». Люди сами приходили.