Все напряглись, подъезжая к железнодорожному вокзалу. Путь вывел на первую платформу, прямо на перрон перед обрушенным зданием, заложенным в основе своей еще в XIX веке. Стоя рядом с Кузьмичом, Зёма видел, как некогда красивое широкое двухэтажное здание с высокой зеленой крышей в дореволюционном стиле стало одноэтажным форпостом с деревянной вышкой посередине. Никаких больших часов, как раньше на картинке в сети. Никаких больших букв «Вокзал». Лишь серое блеклое здание, осколок былой красоты, поникший, потухший под ветром времени.

— Сколько лет уже эти рельсы у вокзала не знали проезжающих по ним поездов? — вздохнул Амосов. — На что ушёл весь парк, если союзники не смогли найти ни одного паровоза?

— Тепловозы с электровозами сейчас и даром никому не нужны. А ближайший музей паровозов, насколько я помню, находится в Новосибирске. Нам его слайды показывали, — поддержал речь Зёма, который порой почитывал литературу о том, что могло быть на поверхности. Инфраструктура интересовала его не в последнюю очередь. — Но есть ли ещё такой город на карте мира? Все города с населением больше миллиона жителей должны быть уничтожены. Это Владивостоку ещё несказанно повезло, что не дорос.

Группа «чернорубашечников» — как адмирал назвал союзников — высыпала на перрон. Подтянутые, вооруженные, строгие. Бледные, хмурые лица, цепкие взоры. Из вооружения у кого что: пистолеты, ружья, пистолеты-автоматы. Зиновий даже увидел пару луков со стрелами.

— А ЭТО что? Глаза меня не подводят, нет? — забормотал Демон в рацию, увлечённый совсем не луками. — Вот это да! Магазинная винтовка Сергея Мосина! Она же — русская трехлинейка! Вот это раритет! Из музея, что ли, стащили бойцы? Её же ещё в 1889 году изобрели. Две Мировые Войны прошла, вплоть до Афганской. Вот это действительно снарядный голод у союзничков. Помнишь военную картотеку в инфосети?

— Оружие есть оружие, Дем.

Только у главного в группе в руках был автомат Калашникова образца сорок седьмого года.

Зёма, Богдан и ещё пара ребят выпрыгнули на перрон, не дожидаясь полной остановки состава. Заметив, что люди собираются вокруг паренька в странном чёрно-алом облегающем костюме, от союзников вышел вперёд молодой рыжий паренек, добротно усыпанный веснушками.

— Адмирал Зиновий? С прибытием. Я капитан Моня. Гриша послал меня за вами.

Зёма прикинул, что капитан одного с ним возраста, протянул руку. Крепкое рукопожатие было недолгим. Взгляд капитана — холодный, строгий — говорил о том, что тот через многое прошёл в свои пятнадцать-шестнадцать.

Молодой адмирал выдержал взгляд, ощущая достойную крепкую хватку. Неплохо. Боевой капитан.