Конечно, заметил его и Лапин.

— Товарищ майор, смотрите. Вроде он что-то такое увидал… А очки зачем?

Я не ответил. Думал. Пока вроде бы и без результатов, но мысль отчаянно работала. Два трупа без видимых повреждений. Как будто их внезапно ударила молния. Но никаких гроз, молний, ливней и в помине не было.

Значит, внутренняя какая-то молния. Психическая.

Что-то начало срастаться. И еще не зная, что, я начал методично осматривать местность.

Есть!

Слева от первого мертвеца валялась небольшая картонная коробочка. Открытая. И еще что-то темнело в траве.

Записная книжка в дешевенькой дерматиновой обложке.

Вот это совсем интересно. Я схватил блокнот, стал листать.

— Это его? — шепотом спросил Лапин.

— Надо полагать. Кого-то из двоих. Кстати, старшина, вы их знали?

— Нет. Может, встречал, конечно, но чтобы знать…

— Понятно.

Аккуратные чернильные записи. Фамилии, имена, адреса, телефоны. Написано не по алфавиту, а по Бог знает какой системе. Эти записи прекращались примерно на середине блокнота. А через две пустых странички шли неровные, скачущие строки карандашом, написанные явно кое-как, в полевых условиях, на шаткой поверхности:

19.34. на месте. Сумерки. До заката прим. 40 мин.

19.38. осмотр. Нормально. Готовность. Регламент.

19.50. старт.

19.51. первые ощущения начинается озарен небо огненное готовность странно мастер неееерм1гр

Именно так. Первые записи грамматически более или менее правильные, потом эта правильность расшатывается, исчезают знаки препинания, теряется связность текста, переходя в абракадабру, а после нелепого «неееерм1гр» неровный резкий карандашный штрих вниз вправо — словно руку автора дернуло предсмертной судорогой. Видимо, сразу после этого — отключка и смерть.

Недолго пошарясь в траве, я нашел там «химический» карандаш. Нет сомнений, что написано им, правда, автор не использовал его «химические» свойства, писал как простым.

— Что там, товарищ майор? — все так же шепотом произнес старшина.

Заметно было, что он ошарашен. Произошедшее выходило за рубежи его понимания.

— Да ничего хорошего, — сумрачно ответил я. — Начальству надо сообщать. Подозреваю, что оно тоже не обрадуется.

Подозрения, конечно, оправдались. Часа через два я, чуть не засыпая на стуле, информировал хмурого Рыжова:

— Считаю, товарищ полковник, что нужно дождаться результатов вскрытия. Тогда можно будет думать по существу.

— Трупы уже в морге, — так же хмуро сообщил Рыжов. — Я распорядился, чтобы вскрытие делали срочно.

— Ясно. А я с вашего позволения пойду спать. Мне кажется, могу уснуть по дороге, — я улыбнулся.