Из записей дяди студент понял, что единственным обладателем знаний о сокровище остался он сам. Остальных рассеяло по миру бесследно.
Трудно сказать, мечтал ли Юрий Степанович вернуться туда лично. Вообще, не очень понятно, какие у него были планы. Во всяком случае, он ничего никому не сказал, однако в тетрадках, утаенных от человечества, скрупулезно описал местонахождение и даже вычертил схему. Почему так поступил? — теперь уж никогда не узнать.
А юный физик вмиг смекнул с этой темой ринуться к дяде Мите. То есть к Дмитрию Тимофеевичу Барашкову.
Давний сотрудник Мосгорисполкома, тот поддерживал семью младшего брата. Племянника же, уже в школе проявившего очевидные способности к точным наукам, особенно лелеял. И когда «Павлик» принес ему тетрадки Решетникова, оборотистый чиновник мгновенно понял, какое чудо невзначай приплыло ему в руки.
— И все завертелось, — усмехнулся я. — Согласно классике. Но почему же, Павел Михайлович, завертелось так страшно? Смерть за смертью. Почему это золото стало каким-то Молохом? Оно ведь пожирает человеческие жизни! А? Как будто это чья-то злая воля, да не обычная, а извращенная. Сатанинская! Почему так?
Я заговорил жестко, но как образованный человек с образованным, зная, что это ударит по психике ученого сильнее всего.
Барашков смотрел на меня жалко и болезненно.
— Это не я, — наконец, сорвалось у него. — Честное слово, это не я. Это он.
Глава 22
— Кто он? — слегка повысил я голос. — Индийский слон?
Совсем не собирался острить. Само собой как-то случилось. Слова взяли и слепились в рифму.
Впрочем, Барашков этого не заметил. Он смотрел на меня обреченно и умоляюще — взглядом приговоренного, ожидающего амнистии.
Объявлять которую я не собирался.
— Кто, я спрашиваю? — голос звучал спокойно, но грозно.
Барашков смотрел на меня все так же загипнотизированно. Наконец, выдавил из себя:
— Ну… Валера. То есть Валерий. Ольховский.
Так! Вот тут я ощутил, что попал на верный след. Еще не имея никаких фактов.
— Так, — повторил вслух. — А вот с этого момента подробнее. Вы же с ним однокурсники?
— Да… — тоскливо проблеял кандидат.
— Излагайте.
Рассказ Барашкова занял чуть ли не час, но я о том не пожалел. Для меня все стало на места. Ну, почти все.
Итак, Павел Барашков и Валерий Ольховский познакомились на первом курсе университета. Оба москвичи, хоть и жили в разных краях. Барашков — в Лефортово, Ольховский — в Хамовниках. С первого же дня он резко выделился среди однокурсников броской внешностью, элегантностью, изысканными манерами. Девушки сразу же начали на него залипать. На физфаке, правда, их почти не было, с других факультетов: исторического, географического. На одной из самых первых студенческих вечеринок одна такая особа польстила: