— О как, — невольно повторил я. — Один ваш, один наш. Так выходит?
Вышел и хмурый Рыжов. Сел на переднее сиденье, снял фуражку.
— Меланьин погиб, — обернулся, вперил тяжкий взгляд в Марата. — Не ты стрелял?
— Нет, — поспешно отрекся тот. — Я и выстрелил-то пару раз. И не в ту сторону.
Полковник перевел взгляд на меня.
— Я с ним поработаю, — сказал я. — Толк будет.
Подбежал водитель, сел за руль. Ни слова не сказал, лишь вопросительно глянул на Рыжова. Дисциплина.
— В систему, — кратко бросил полковник.
В пути молчали. При Марате, ясно, разговоров никаких не надо. Но про себя я информацию прорабатывал. Кое-что любопытное нарисовалось. Мысленно попрощался со старшим лейтенантом Меланьиным. Неплохой был офицер. Но — на войне как на войне.
На подъезде я напомнил:
— Анатолий Михайлович, агента моего, — я подчеркнул интонацией «моего», — надо в отдельное помещение. Под охрану. И чтобы никто его не видел, не слышал. И знать о нем не знал. Да, и питанием обеспечить.
— Сделаем, — не оборачиваясь, сказал полковник.
— Сегодня отдыхай, думай, — сказал я новоявленному агенту. — А завтра начнем работать.
С помещениями, слава Богу, проблем на Базе-10 не было. Раненого отвезли в лазарет, двух задержанных в зону, Марату же нашли помещение в Управлении, поместив под строжайшую охрану: сержант и несколько бойцов. Один из них немедля побежал в столовку за обедом для охраняемого.
Я повернулся к Рыжову:
— А теперь, Анатолий Михайлович, нам надо побеседовать.
Глава 9
— Идем ко мне, — сказал он.
Прошли в кабинет. Сели. Я начал без предисловий:
— Анатолий Михайлович. У меня чувство, что вершки мы собрали, а корешки нет. Главного не зацепили.
— Согласен, — буркнул Рыжов. — И у меня так же. Винтовка СВТ! Ее не обнаружили. Милицейские опера там, правда, остались все досматривать, но вряд ли найдут.
— Да хоть бы и найдут. Что это меняет? По-моему, того стрелка среди задержанных нет.
— Вот именно, — вздохнул полковник. — Не похожи они на такого волка. Мелочь.
— Точно, — сказал я. — Вы поняли, какую сцену я разыграл с этим, который с нами ехал? Кстати, зовут его Марат.
Рыжов усмехнулся:
— Марат, Дантон, Робеспьер… Помню, учили историю на спецкурсах. Старичок один вел, помешан был на Французской революции. Занятный был дедок… Ну да ладно, отвлекся. Понял, конечно. Толково сделано. И что этот… Робеспьер?
Теперь усмехнулся я:
— Нашел его слабое место. Нажал. Замотивировал. Хочу использовать как агента. Думаю, завтра он даст расклад по всей группе.
— Хорошо. С теми двумя тоже на зоне поработают. Расколются как миленькие. Одного ихнего, правда, завалили, я за это еще вставлю по первое число. Но это вопрос другой. А эти заговорят как репродукторы.