И продиктовал эти установочные данные.
Жмыхов Егор. Отчество неизвестно. Ориентировочно 1905–1910 годов рождения. До войны проживал в городе Златоусте. Состоял членом промысловой артели «Златоустовский охотник»…
Тут я прервал себя:
— Вполне возможно, что артель и по сей день живая. И сам он там членом состоит.
— Запросто, — подтвердил полковник.
— Думаю, что по таким данным паспортный стол установит его без труда. Хоть живого, хоть покойника. Надо связаться с милицией Златоуста. Срочно.
— Обязательно. Это Рыжов. Его епархия, так сказать. Сейчас прикажу.
— Отлично. Но это не все.
— Слушаю.
— Мне необходимо связаться с Питоврановым. Есть важная информация.
— Понял. Когда?
— Да чем быстрее, тем лучше.
— Тогда сейчас попробуем?
— Превосходно.
Быстров взялся за огромный черный аппарат, стал вызванивать всякие инстанции: Амур, Неман, Байкал — такие имена зазвучали в переговорах со связистами. Наконец, лицо полковника стало напряженным, спина непроизвольно выпрямилась. И через несколько секунд молчания он произнес:
— Товарищ генерал? Здравия желаю. Полковник Быстров на проводе. Что? Да, все верно. Работы по графику. Узкие места ликвидируем по ходу дела. Приказ министра получили, секретная служба готовит список на ознакомление. Соколов? Здесь. Передаю трубку.
Глава 11
И передал.
— Соколов? — услыхал я знакомый голос, одновременно властный и доброжелательный.
— Я, товарищ генерал.
— Доложи о ходе расследования.
Я доложил, стараясь ничего не упустить. Длилось это минут пять. Питовранов слушал, не перебивая. Сказал, когда я закончил:
— По фактам ясно. Предложения?
— Просьба, товарищ генерал.
— Слушаю.
— По возможности надо бы установить двух упомянутых мной. Они москвичи. Скорее всего, преступники новой формации. Почти наверняка — связаны со спортом. Но известны только клички и словесные портреты.
— Это, как я понял, Таран, и… как его?
— Шарк.
— Да, — слышно было, как генерал усмехнулся. — Акула, значит?
— Именно так. Кстати, он у нас так в мертвецкой и лежит на покое. Можем фото сделать.
— Не помешает.
Видимо, Питовранов стал записывать, придерживая телефонную трубку плечом.
— Хорошо, — повторил он. — Постараемся выяснить. А теперь предложения.
Я рассказал о мерах, принятых по установлению Жмыха. Здесь-то как раз реальные шансы имелись.
— Понял, — завершил беседу Евгений Петрович. — Впредь информируйте меня регулярно. Не стесняйтесь звонить в любое время.
— Есть.
— Дайте Быстрова.
Владея Эзоповым языком бюрократии, я отлично понял Абакумова: по пустякам меня не дергать. Зато по важным пунктам сообщать немедленно. Какие пункты важные, какие нет — определяй сам, Соколов. Это часть управленческого искусства, коим владеть необходимо.