— Кладбище.
Лапин постарался не удивиться, но все же чуть озадачился:
— Это зачем?
— Там скажу. Идем.
И мы на самом деле заросшими огородами, максимально незаметно покинули дом. Я все же держал в уме, что стрелок может наблюдать за домом. Как говорится, маловероятно, но не исключено.
Тем не менее, добрались без проблем.
Старшина, шедший первым, обернулся:
— Что-то конкретное ищем? Или просто смотрим все?
— Скорее второе.
И я подумал, что сидя тут в засаде, Лапин ведь ничего еще не знает об исчезновении двух гражданских. Я вкратце описал ему ситуацию и сказал, что должны быть следы недавнего пребывания. Конечно, ребята вполне могли уже вернуться на Базу теми же тайными тропами, что ушли. Могли вообще не выходить, а в самом деле, черт их знает, вдруг зависли где-то у баб…
А могли и вообще дезертировать.
Да, это непохоже на них. Но проверить надо все.
И не заморачиваться. Пришли, так ищем.
— Значит, так, — распорядился я. — Вот твой сектор, вот мой. Поехали! Из вида друг друга не теряем.
Мы двинулись врозь по заросшим тропам меж заросших могил.
Было ли у меня предчувствие? Даже не знаю. Наверное, просто не успел ощутить. Потому что на третьем-четвертом шаге я краем правого глаза зацепил нечто невдалеке в бурьяне. И сразу бросился туда. И крикнул:
— Старшина! Ко мне.
Вот тут уже не предчувствие, здесь уже тяжкая, черная туча захлестнула душу. Еще не видя до конца, я уже понял, что я вижу.
Раздвинув заросли руками, я застыл.
Меж двух могильных холмиков лежали два мертвых тела.
Глава 6
Сзади подбежал старшина. Остановился. Шепотом спросил:
— Это они?
— Похоже. Тихо! Слышишь?
Мы замерли, вслушиваясь. Но нет, это глухо шумел лес в отдалении. Почти всегда на рассвете бывает ветер.
Приступили к осмотру тел.
Оба были в скромной гражданской одежде — ничего особенного. Одеты так же, как миллионы провинциалов в послевоенном СССР. Но одна деталь поразила: на лицах обоих покойников были темные круглые очки.
— Это… — недоуменно пробормотал Лапин, — это зачем они очки такие… это как у слепых, что ли?
— Похоже на то, — сказал я. — А зачем — предстоит выяснить.
Один из трупов — тот, что подальше — лежал на боку, уткнувшись лицом в заросли, разве что очки были различимы ясно. А вот другой, ближний — тот был опрокинут навзничь, лицом к небу. И на этом лице я различил странное выражение, которое не сразу смог прочесть.
Разочарование? Отчаяние? Испуг? А черт его знает. Вроде бы да, все это в разных пропорциях. Некая очень сложная эмоция. И совершенно очевидно — негативная.
Никаких видимых повреждений. Конечно, я не медик, это навскидку. Но это странное лицо…