Старшина сел на любимого конька, увлекся. Но я напомнил ему о необходимости вслушиваться, а кроме того — к чему он вдруг вспомнил эту довоенную историю?

— Ну вот… — сказал он. — Это как бы дар такой. В лесу быть своим. Хоть зверь, хоть человек.

Я иронически хмыкнул.

— Хочешь сказать, наш стрелок со «Светкой» такой и есть?

— Пока не хочу, — дипломатично сказал Лапин. — Но задуматься можно.

— Можно, — резковато ответил я. — Но не нужно. Быть на этом свете может все, я это давно понял. Но думать обо всем незачем. Так ни черта не сделаешь. Ясно? Думать надо о том, как решить задачу. И не морочить себя всякими задумками. Выполнимо, невыполнимо… Если невыполнимо — жизнь покажет. А пока задача поставлена, надо выполнять.

— Это верно, — тут же согласился старшина.

И мы продолжили наблюдение. Вернее, ожидание. Наблюдать нам было нечего, только ждать. Естественно, мы расположились в пустом, пахнущем тленом и запустением доме так, чтобы нас не было ни видно, ни слышно, а мы сами держали под контролем и окна, и двери. Ночной стрелок — не призрак, не химера, бесшумно двигаться не сможет. Услышим.

Если появится, конечно.

Но он не появился. Вообще не появился никто. Ночной лес, конечно, звучал вздохами ветра, шелестом ветвей, птичьими криками. Но ничего для нас интересного не произошло.

Так начало светать.

Вот тут я ощутил страшную усталость. И голод. Но в памяти крепко сидело кладбище и исчезновение техников. По-прежнему я считал, что есть тут связь. Упорно сидела во мне эта мысль. Да если б даже не сидела, все равно проверить надо.

— Слушай, Василий, а пожрать у нас есть что-нибудь?

— А то как же, — оживился Лапин. — Нам тут в засаду сухпай выдали. Правда, осталось немного, но на перекус должно хватить. Сейчас гляну.

Осталась банка американской ленд-лизовской тушенки, да пачка наших галет «Военный поход». И еще краюха ржаного хлеба — это уже из личных запасов старшины.

— Годится, — весело сказал я.

— Только чего на ихней банке написано, не пойму.

— Все нормально написано, — прочел я. — Состав: свинина, жир, лук, соль, специи.

Лапин взглянул на меня с уважением:

— Хорошо маракуете по-ихнему?

— Сечем мало-помалу, — веско ответил я. — Разведка, контрразведка — куда же без этого.

Вскрыв банку немецким трофейным ножом «инфантеримессер», мы с аппетитом позавтракали.

— Ну вот, — заключил я, — сразу жизнь становится иной! За собой все убираем, ни крошки чтобы не было. И покидаем эту обитель как можно незаметнее.

— Здесь задняя дверь есть. В огород выходит.

— Отлично. Вот мы огородами и уйдем.

— Какой маршрут?