— Одинаково, — скривился полковник. — Соколов, что скажешь?
— Согласен, — сказал я. — Теоретически вероятность равная. А практически… Тут надо исходить из личности Полежаева. Что бы он выбрал? Подумать надо. А параллельно работать с телефоном. Это же самая натуральная зацепка.
— Так-то оно так, — заметил Лощилин, — но скорее всего, это промежуточный номер. Сидит на нем человек, передает информацию. Хотя, безусловно, проверять надо. Какой номер?
— Ж-2–20–24.
— Таганка, — уверенно сказал Степан Семенович, — и окрестности. Ладно.
— А имена-отчества — шифр?
— Разумеется. Это известный трюк. Скажем, «передайте Ивану Иванычу» — значит, все нормально. А если там Петру Петровичу — значит, дела тревожные, надо срочно встретиться. А если еще какому-нибудь Фоме Фомичу — ну, стало быть, полундра, спасайся кто может…
Тут старик осекся. Застыл. И посмотрел на нас совершенно другим взглядом. И Локтев это заметил:
— В чем дело, Степан Семеныч?
— Ха, — медленно произнес Лощилин. — А вы что, ничего не замечаете⁈
Глава 17
Старик смотрел на нас так, словно совершил открытие.
Впрочем, так оно и было. Он торжествующе рассмеялся:
— Классику знать надо!
И разъяснил: Николай Всеволодович и Павел Федорович — имена персонажей Достоевского из «Бесов» и «Братьев Карамазовых». Ставрогин и Смердяков. Одни из самых дрянных у Федора Михайловича. И это значит — дела плохи, нужен совет. Или помощь.
— Передал бы он привет от Льва Николаевича — положительного героя — ну, стало быть, все хорошо. А тут — хреново. Думаю, так.
Мы с Локтевым переглянулись.
— Похоже на правду, — пробормотал Лев Сергеевич. — Но это кто же такой любитель Достоевского⁈
— Кто бы там ни был, — сказал я, — а задача наша облегчается. Телефон установить, просеять круг причастных к нему. Глядишь, в этом кругу что-то отыщется.
Это действительно находка. Достоевский в те годы — автор со странным статусом. Не для масс. В школе не изучался, широкие круги читателей его не знали. Но в сферах элитарных, полуэлитарных он был в моде. Значит, стоило искать в этих сферах.
Локацию телефонного аппарата Ж-2–20–24 выявили быстро. Да, все верно определил Степан Семенович: вблизи Таганской площади. Служебный. Установлен в жилконторе местного значения, ведающей окрестным коммунальным хозяйством. Мусором, кирпичами, трубами, печками, чердаками, подвалами и тому подобным. Какое-то на редкость неподходящее место для поклонников Достоевского.
— Странно, — сказал об этом Локтев. — Очень странно…
— Погодите, Лев Сергеевич, — сказал я. — Давайте смотреть глубже. Вы ведь сказали, что это передаточный номер. Так?