— Ну, Петр Пантелеймонович, — поощрил я, — вы товарищ четкий. Правила знаете.

— А как же, — с неуловимой усмешкой сказал он. — Давно в системе. И без нареканий.

Услышав, что с ним приятно иметь дело, Петр Пантелеймонович ушел довольный. А я взялся просматривать документы.

Что мне это могло дать? Я пока и сам не знал, надеясь, что золотая искорка сама блеснет среди пустой породы. Всматривался, вчитывался, листал страницы.

Анкеты, фотографии, автобиографии, характеристики, копии дипломов… Все стандартное, обыденное, все сухим суконным языком. Родился, учился, защитился, женился… Имею, не имею, участвовал, не участвовал… Член партии, б/п…

Анкетные данные у всех чистейшие. Оно и понятно — сюда всем отборам отбор. Лишь разок у физика-теоретика Алексея Каргопольцева я встретил краткую отметку: отец осужден по статье 58 УК РСФСР. А вот какая мера осуждения — высшая, лишение свободы, ссылка? — указано не было.

В данном случае это могло значить лишь одно: молодой ученый… ага, 1919 года рождения — представляет собой очень ценный кадр. Закрыли глаза и на анкетное пятнышко, и на беспартийность. Взяли.

Я задумался, глядя на пласты бумаг, разложенные по столу.

Несмотря на фотографии, эти лица и имена не сливались для меня в живой человеческий образ, позволяющий судить о мотивах. Иначе — о демонах, живущих в той или иной человеческой душе. И не сольются. Нет у меня такой роскоши — запасов времени для тонкого психологического анализа. А документы вряд ли дадут больше, чем уже дали. Можно больше не листать.

Но все же я листал. Всматривался в лица — явно лица интеллектуалов, образованных людей, не имевшие в себе ровно ничего подозрительного. Вчитывался в строки анкет, характеристик, автобиографий. Тоже ничего подозрительного. Все, как на подбор, стали первыми учениками уже в начальных классах, рано проявили изрядные способности, закончили школы с блестящими аттестатами, поступили в вузы… Вообще, биографии отличников куда скучнее, нежели у преступников и авантюристов. Те иной раз читаешь как приключенческий роман.

Я улыбнулся этому, и тут же мой глаз зацепился за что-то не совсем то. Какой-то маленький заусенец. Ага, вот он. День рождения — 29 февраля 1921 года. Угораздило родиться в Касьянов день.

Кто это у нас? Ага, Ольховский Валерий Дмитриевич. Инженер-химик. Москвич. Попал в мой список, но не в список Трунова. Интересно…

Стоп. Стоп! Черт, как же я сразу не догнал⁈

Меня одновременно окатило жаром и холодом — совершенно дивное ощущение. Возможно, такое переживали гиганты мысли в момент самых великих открытий.