Я не гигант, но открытие совершил.

В 1921 году никакого 29 февраля быть не могло! Это же не високосный год. Високосный был предыдущий — 1920.

Так. Это анкета. Я полез смотреть автобиографию. Хм! И здесь то же самое: «Я родился 29 февраля 1921 года в городе Москве…»

Минут пять я сидел отрешенный, осмысливая информацию. И по правде сказать, до конца не осмыслил.

Случайной ошибки здесь быть не может. Какая-то странная, упорная ошибка. Либо Ольховскому скостили год по документам, либо родился он в двадцать первом году то ли 28 февраля, то ли 1 марта. А какие-то балбесы-паспортисты, с похмелья, что ли, вкатили ему в документы чушь, и так она поехала с ним по жизни. Но он-то почему тогда не исправил? Странно.

А ну-ка в паспорт к нему глянуть, там-то что написано?

С этой мыслью я продолжил просмотр, но больше ничего интересного не нашел. Вызвал начальника отдела кадров:

— Петр Пантелеймонович, спасибо, вы мне очень помогли. Еще просьба: нельзя ли под каким-то предлогом просмотреть паспорта нескольких персонажей? Только так, чтобы никаких подозрений у них не возникло.

— Да проще простого, — приосанился Лямзин. — Запустим общую проверку паспортов. Поголовно. Кстати, полезно будет. Да и проверку документов военнослужащих тоже можно учинить.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда вы делайте это по своей линии, а мне негласно покажете паспорта нескольких человек. Лучше не записывать. Запомните?

— На память не жалуюсь.

— Тем лучше. По алфавиту: Барашков, Демьянов, Каргопольцев, Ольховский, Юрченко. Это все научные сотрудники. Запомнили?

— Барашков. Демьянов. Каргопольцев. Ольховский. Юрченко.

— Так. Документы забирайте. Все в целости и сохранности. О наших разговорах и действиях…

— Знать никто не должен.

— Вы настоящий специалист. Человек на своем месте. Всем бы так!

Умело польстить — тоже часть нашего профессионализма. Можно не сомневаться, что Лямзин отныне горы свернет.

Надо признать, что и Быстров с Рыжовым ушами не хлопали. На следующий же день Рыжов мне позвонил, и голос был торжественный:

— Владимир Павлович, мы срочный запрос в Златоуст сделали, ответ уже пришел…

— Ясно, — прервал я. — Сейчас зайду.

Произнес это я вежливо и бесповоротно. Дергать к себе местных руководителей первого ранга незачем. Слухи разлетятся в течение дня. А кроме лиц, поименованных в номенклатурном списке, никому знать о моих полномочиях незачем.

Спустя несколько минут я был в кабинете Рыжова.

— Вот, — несколько помпезно произнес он. — Ответ на наш запрос.

Я принял у него листок с несколькими строчками. Сел, стал читать.