— Понимаете. Кто я такой, надеюсь, тоже понимаете. Мне не надо представляться?

— Надо, — физик постарался обрести вид еще большего достоинства. Получилось так себе. Смесь наглости и испуга.

Но я возражать не стал. Усмехнулся:

— Ну что ж. Пожалуйста, — и предъявил удостоверение. Барашков вчитался. Лицо нервно дернулось.

А я лишний раз убедился — не тянет он на корень событий. Ну да ладно. Посмотрим.

— И чего же вы хотите? — спросил он, переводя тревожный взгляд то на меня, то на молодого чекиста, стоявшего чуть позади.

— Только правду, — сказал я. — Больше ничего. О ваших двух дядях. Решетников Юрий Степанович и Барашков Дмитрий Тимофеевич. И про вас, как связующее звено между ними. Как сложилась преступная группа. В подробностях. Слушаю.

Говоря это, я с удовлетворением видел, как, несмотря на тусклый свет лампочки под бордовым абажуром, бледнеет лицо кандидата наук. Мечутся глаза. Видел, что ученый понимает: попал в ловушку. Чекисты, похоже, знают все.

— И поскорее, Павел Михайлович, — напомнил я. — Спешить не будем, но и тянуть нам незачем. Давайте начнем с Решетникова. Как вы узнали от него о местном золоте?

— Я… не узнавал, — растерянно пробормотал Барашков.

— Павел Михайлович, — холодно заметил я, — не заставляйте меня сердиться. Я же сказал: правду!

Я включил такой тон, что Барашков содрогнулся.

— Нет! — зачастил он. — Нет, вы меня не так поняли. Я от него лично не узнавал. Он же погиб… то есть, пропал без вести. Вы это знаете, наверное?

— Знаю, — кивнул я. — Продолжайте.

Юрий Степанович Решетников, брат матери студента физфака МГУ Барашкова пропал без вести в ноябре сорок первого. В отличие от отцовской родни, с материнской Павел был знаком мало. Дядя Юра был человек тихий, скрытный — собственно, о нем племянник почти ничего не знал. Жил на Таганке холостяком в маленькой комнатке. Осталось от него никчемное барахло: диван, стол, стулья. Всему этому прямой ход на помойку. И бумаги. Тетрадки, записи. Будь на месте студента-физика кто другой, тоже бы отправил бумажный хлам в ближайший мусорный ящик, но Павел Барашков уже был тренирован системой научного поиска. Заинтересовался. Без практической цели. Просто профессиональный взгляд ученого видит интерес там, где не увидит другой.

Павел прочел. И поразился.

Недолгое время будучи офицером армии Колчака, дядя случайно стал обладателем тайны золотого клада. Шлих, действительно добытый кем-то из местных старателей, попал в руки временных властей. А в спешке перед неизбежным победным наступлением армий Фрунзе и Тухачевского местное начальство почему-то решило спрятать золото. Скорее всего, утаив его от вышестоящего руководства. Ну, а получилось так, что утаило от самого себя и от всего белого света. Клад остался тайной.