Впрочем, для начала надо взять и его.

Жил физик в так называемом «Доме ученых» — длиннющем двухэтажном здании полубарачного типа. Общежитие для молодых-холостых. Разумеется, не для рядовых рабочих. Интеллектуальная элита Базы. Какой-никакой комфорт. Кто в отдельной комнате (это бы сегодня назвали «бизнес-класс»), кто-то пока в «эконом-классе»: комнате на двоих-троих.

Я повернулся к стойко мерзнувшему рядом Трунову:

— Он с кем в комнате живет?

— Н-не из списка нашего, — капитан слегка стукнул зубами. — Один тоже физик, другой химик. Нет-нет, никаким боком.

Может, и так. Но кто-то должен быть, кто каким-то боком.

Разберемся.

— Мой человек сейчас в здании, — самодовольно сказал Трунов. — Под видом проверяющего. Электрика. Смотрит, не ввернул ли кто «жулика».

В те времена иные хитроумные граждане в патрон под обычную лампочку вворачивали самодельные переходники, к которым можно было подключать разные электроприборы, так как розетки, особенно в общежитиях, зачастую не ставили по соображениям техники безопасности. Электричество подавалось в комнаты только для освещения. А эти самопальные девайсы — в просторечии «жулики» — позволяли использовать электрочайники, плитки, опять же рукодельные электронагреватели из двух бритвенных лезвий… ну и всякое другое.

Вот сейчас подчиненный Трунова под видом электрика шастал по зданию. Надеюсь, он парень смекалистый, не провалит задание…

Пока я так размышлял, почти совсем стемнело — парадное крыльцо «Дома ученых» было освещено сильной лампой с металлическим рефлектором, казавшейся особенно яркой во тьме. На это крыльцо вполне спокойно вышла Федорова, сошла по ступенькам, неспешно направилась к себе.

— Молодец, — похвалил ее капитан. — Держится уверенно.

Чуть позже вышел крепкий невысокий парень, двинулся к нам. Машина наша была поставлена так укромно, что ни из одной точки дома ее видно не было. А мы наблюдали практически все.

«Электрик» подошел к нам.

— Ну? — потребовал Трунов. — Докладывай.

— Да ничего такого, — виновато ответил тот. — Слышно плохо. Да и по коридору народ шастает. Я вид сделал, будто счетчик проверяю, а сам вслушивался. Ну, женский голос неразборчиво, потом мужской: «Как? Еще раз, подробнее!» Она ему: «Тише!» И тут компания по коридору — шум, хохот, больше не разобрал.

— Но и это кое-что, — сказал я. — Как он отвечал? В волнении?

— Да. Прямо слыхать по голосу. Разволновался.

— Ха, — довольно произнес Трунов. — Знает кошка, чье мясо съела.

Я напряженно размышлял. Что сейчас предпримет Барашков? Да черт его знает. Может, ничего не предпримет. Но то, что мы попали в цель — это точно. Ну и нечего тянуть.