Но я как-никак был обкатан двадцать первым веком, смотрел на жизнь куда мягче. Жалко мне стало врачиху. На самом деле — после войны один мужик на десять баб, причем образованным еще хуже. С простыми мужиками им поговорить-то не о чем, а молодой интеллигент, он и вовсе на вес золота. На таком безрыбье, понятно, даже чудаковатый Барашков рыбой покажется.

— Ладно, — суховато произнес я. — Вы не пошли в органы, зато органы пришли к вам. Давайте исправлять ошибки.

— Давайте, — шмыгнула носом она.

Я разыскал Лямзина, который копался в архиве отдела кадров, перебирал там какие-то бумаги. Сказал, чтобы срочно вызвал Трунова. Сам вернулся в кабинет.

И сказал Федоровой, что она должна помочь нам. Разыскать Павла и передать, что ее вызывали в отдел кадров, а там с ней беседовал сотрудник МГБ из Москвы. Спрашивал насчет него, Барашкова. О чем? Да особо ни о чем. Мол, вы знакомы, общаетесь? Какие у вас впечатления от него?

— Вы должны ответить, — втолковывал я, — что держались с достоинством. Дали самые наилучшие характеристики. Подтвердили его репутацию как талантливого ученого и сознательного, ответственного гражданина. Ясно?

Медик слегка скисла, однако согласно кивала. Поняла, видно, что дело нешуточное. Что заехала в такую ситуацию, из которой надо бы аккуратно выползти без потерь. И женским чутьем уловила, что я хочу ей в этом помочь.

Ну что ж. Это неплохо.

Раздался стук в дверь. Это пришли Трунов и Лямзин. Капитан радостно улыбнулся:

— С приездом, товарищ майор! Как Москва?

— В норме. Присядьте, товарищи. Хочу ввести вас в курс дела.

Ввел. Кадровика тоже. Не хотелось мне его обижать, секретить от него. Мужик — кремень. Выслушал меня серьезно. Я же внушал Трунову:

— Володя. Надо организовать наблюдение так, чтобы каждый его шаг был под контролем. Каждая секунда. Это ясно?

— Яснее некуда, товарищ майор. Сделаем. Даже не сомневайтесь.

— Тогда приступим. Немедля. Тамара Васильевна, вам задача ясна?

— Д-да.

— Держаться естественно. Как всегда. Ну, немножко взволнованно: все-таки вас вызывали. Но в меру. Приступаем.

Трунов поднял своих. Организовал наблюдение. Тамара пошла к Барашкову под пристальным присмотром.

Я его до сих пор не видел. То есть, может, и встречал на территории, да не знал, кто это. И теперь, сидя под тентом «Доджа», поеживаясь от основательного вечернего холодка, я с любопытством ожидал появления на авансцене главного героя.

Впрочем, главного ли?

Интуиция, чутье — незаменимы. Вот сейчас я сидел в сумерках, где-то в глубине души мечтая о стопарике коньяка для сугреву, и понимая, что это нереально — а основной фон мысли был таков, что не добрался я до конца истории. Да и чисто логически — уж очень психологический портрет, нарисованный Федоровой, не был похож на человека, который смог бы замутить такое дело, заставившее напрячься МГБ до самых высот. Не тот размах. Мелковат.