Должен угодить.
Не может не угодить.
Пнув валяющуюся метлу, Череста вылетел наружу, чуть прищурившись на ярком свету, и зашагал к выходу, поймав себя на том, что он совершенно искренне пытается уловить спиной флюиды, которые могли бы подсказать, что происходит внутри кабаре.
* * *
В дверь тихо постучали. Блондинка, от которой только что вышел Череста, чуть улыбнулась своим мыслям и гибко поднялась с кресла, чтобы отодвинуть задвижку.
Дверь тяжело распахнулась, и внутрь шагнул человек.
— Что вы себе позволяете?
Дешевая, странно знакомая одежда, седые волосы, морщины на лице… Впрочем, наметанный глаз тут же подсказал девушке, что седина — парик, а морщины, пусть и искусный, но грим.
— Ну, здравствуй, Кармин, — улыбнулся человек желтыми кривыми зубами. Тут же, впрочем, вынутыми изо рта. Фальшивка, как и вся остальная внешность.
— Я не Кармин.
— О, разумеется. Танцовщица Мори, таинственно появившаяся в кабаре сразу после не менее таинственного исчезновения наследницы Эллинэ. Случайное совпадение, верно?
— Совпадение, — спокойно кивнула блондинка в маске.
Спокойно.
Слишком спокойно. Слишком спокойно для загнанной в ловушку жертвы, которую он преследовал уже несколько месяцев. Слишком спокойно даже для танцовщицы, в гримерку которой ворвался неизвестный человек с неизвестными намерениями.
Что это может означать?
Что в ловушку здесь загнана НЕ ОНА.
Спектр — разумеется, под гримом и маскарадом был именно он — резко сорвал маску с лица той, которую он принял за Эллинэ.
Не она. Совершенно незнакомое, совершенно спокойное, улыбающееся лицо.
Ловушка!
Спектр выхватил кинжал, мысленно проклиная тот момент, когда он решил, что зарезать неуловимую Кармин будет приятнее, чем застрелить. Девица крутанула рукой и все так же спокойно извлекла из рукава халата револьвер.
Вещь, которую танцовщицы кабаре очень редко носят с собой.
Ловушка! Опять ловушка!
Блондинка дернула за висящий возле зеркала шнур и за спиной незваного гостя щелкнули замки двери. Двери, слишком тяжелой для двери в гримерку. Двери, слишком тяжелой для того, чтобы ее можно было выломать изнутри.
Спектр понял, что чувствует мышь, когда попадает в мышеловку. В особенности, когда понимает, что аппетитный сыр в ней — всего лишь раскрашенная красками подделка из папье-маше.
«Подделка» сделала шаг назад. Взгляд девушки на секунду метнулся в сторону и Спектр понял, что из ловушки есть выход для нее. А, значит, и для него…
Пудреница влетела в лицо блондинки, запорошив глаза. Та выстрелила наугад, раз, другой — и отлетела в сторону от обжигающего удара, рухнув на диван и чувствуя, как рана в руке заливает одежду кровью.