Они оба быстро спустились на этаж ниже и остановились перед знакомой дверью. Которую Гримодан неожиданно принялся внимательно разглядывать, как будто видел впервые и хотел запомнить до последнего гвоздика. В ответ на молчаливый вопрос и недоуменный взгляд он указал пальцем, затянутым в тонкую белую резины.
— Не знаю, Спектр он или нет, но человек ваш дедушка явно непростой, — произнес Гримодан, еле открывая рот. При этом каким-то образом ухитряясь не шептать. Кристина когда-то где-то читала, что воры никогда не шепчут — тихий голос гораздо неслышнее, чем шипение шепчущего.
Так, что его заинтересовало? Ого…
В трех местах щель между дверью и косяком пересекали тонкие черные нити, по виду — шелковые. Если не знать, где они, или не осматривать дверь чуть ли не под лупой — и не разглядишь. Понятно. Ловушка-сторожок: цепляешь нити на дверь переду уходом, и если кто-то войдет в квартиру в твое отсутствие, ты будешь предупрежден. Обычному человеку такие хитрушки и незачем, но с другой стороны, никто и не говорил, что дедушка Лефан в своем настоящем обличье — простой человек. Кто его знает, чем он занимался в пору буйной молодости, и каких репьев мог нацеплять на хвост. Придет какой-нибудь гости из прошлого, как Черный Пес к Билли Бонсу, но, в отличие от джентльмена удачи, не будет совать черные метки, а просто спрячется за дверью и проломит тебе голову при входе. И все, пиши пропало. Да даже если все возможные претензии к дедушке похоронены под двумя метрами земли — или двумя милями морской воды — привычки к старости, знаете ли, трудно меняются.
И все же, все же, такие сторожки — нехороший признак…
Одна из причин, почему они просто не схватили дедушку и не дернули его за склеротичный нос — не оторвется ли — как раз и была возникшая у Кристины мысль. Дедушка Лефан мог оказаться не самим Спектром, а его напарником. А что? Поехал дедушка на старости лет кукухой, решил, что такой огромный кусок, как наследство семьи Эллинэ, молоденькой и глупенькой девчонке вовсе и не к чему — и связался со Спектром. Мол, грохни племяшку, деньги пополам. Вот тот и рвется изо всех сил, стараясь приобщить ее к большинству. Спектр-то, при всей своей любви к театральным эффектам и общей безумности поступков — вовсе не маньяк, убивающий во славу соседа, приказывающего убивать через свою собаку. Спектр — преступник, действующий ради денег, так что только с такой позиции его желание убить Кармин Эллинэ имеет смысл.
Нет, дедушка, конечно, отказался от права наследования, но кто его знает — как он это сделал и не может ли он теперь все переиграть обратно.