После этих слов становится неловко за собственную резкость.

— В ванной, верхний шкаф, — говорю я.

Он кивает и уходит. Я сажусь возле ноутбука, снимаю полотенце. Порез неглубокий, но продолжает кровить.

Даниил возвращается с аптечкой, ставит её на стол и вытаскивает салфетки.

— Сначала документы, — настаиваю я. — Потом царапина.

Он садится напротив и открывает упаковку.

— Показывай документы. Обработаю одновременно.

— Ты всегда такой упрямый?

Даниил поднимает на меня глаза. Усталость делает их темнее обычного.

— Только когда человек собирается залить кровью единственную копию доказательств.

Я невольно выдыхаю через нос. До улыбки не доходит, но напряжение немного отпускает.

Протягиваю ему ладонь.

Антисептик обжигает порез. Я морщусь и открываю фотографию Миши.

Даниил перестаёт промакивать кожу.

Он смотрит на мальчика долго, без торопливых вопросов. Потом слегка наклоняется к экрану, рассматривая лицо.

— Это твой сын? — спрашивает он наконец.

— Его зовут Миша. — Я открываю отсканированную подпись. — Четыре года. Марк отмечал с ним день рождения три месяца назад.

Даниил читает слова «Миша с папой». Его пальцы на секунду замирают, удерживая салфетку возле моей ладони.

— Ты уверена, что снимок свежий?

Я показываю дату в свойствах файла.

— В этот день Марк якобы был на конференции. Я собирала ему чемодан. Погладила рубашку, в которой он стоит рядом с Мишей.