Удар настолько сильный, что у меня перехватывает дыхание.
Острый край соседнего, к счастью пустого, кювеза безжалостно впивается мне между лопаток. Боль простреливает вдоль позвоночника, вспыхивая перед глазами россыпью белых искр.
Я судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как ноги на секунду слабеют, грозя подогнуться.
В метре от меня стоит мой муж.
Грудь Марка тяжело, рвано вздымается под дорогой рубашкой. Его ноздри раздуваются, лицо побагровело от приступа ярости.
Он делает еще один угрожающий шаг в мою сторону, сжимая руки в кулаки, но между нами моментально вырастает высокая фигура Даниила.
— Уберите руки от моего врача, — Северцев даже не повышает голос. Однако в этой обманчивом спокойствии столько ледяной угрозы, что Марк замирает, а его желваки на скулах бешено перекатываются под кожей.
И тут в дело вступает Лера.
Почувствовав заминку и заметив краем глаза столпившийся в дверях палаты персонал, она мгновенно меняет тактику. Испуганная любовница исчезает. На ее место приходит гениальная актриса.
Лера картинно, с надрывом всхлипывает, комкая на груди больничную простыню.
— Марк! — ее голос дрожит от мастерски сыгранного ужаса. — Она говорила, что заберет Еву! Она не в себе! Уберите ее отсюда, она ненормальная!
Слушая ее причитания, я понимаю, что прямо сейчас, на глазах у моих коллег и подчиненных они на пару создают себе железобетонное алиби и лепят из меня неадекватную, обезумевшую от ревности психопатку.
Им нужен мой срыв, мои слезы, попытки броситься на Леру с кулаками. Любое действие, которое позволит им легально вызвать охрану и навсегда вышвырнуть меня из клиники.
Внутри всё клокочет от жгучей несправедливости. Мне хочется кричать о том, что они украли моих детей, но я с такой силой стискиваю челюсти, что зубы ноют.
Я не издаю ни слова, я просто выпрямляю ушибленную спину, вскидываю подбородок и молча принимаю этот удар, глядя на них с ледяным презрением.
— Достаточно этой клоунады, — голос Даниила снова разрезает пространство, холодный и отрезвляющий, как скальпель.
Как старший по реанимации он использует против них только железобетонные факты.
— Пациентка Селезнева сорвала себе давление собственной неконтролируемой истерикой, — чеканит Северцев, глядя Марку прямо в глаза. — Яна Андреевна, как акушер-гинеколог, находилась здесь и действовала строго по медицинскому протоколу, предотвращая угрозу внутреннего кровотечения.
Даниил делает широкий, уверенный шаг вперед надвигаясь на Марка и заставляя того чувствовать себя неуютнл.
— А вот вы, Руднев, — металл в голосе Даниила становится почти осязаемым, — не имели никакого права входить в ПИТ без санитарной подготовки и тем более поднимать руку на лечащего врача при исполнении. Выйдите из реанимации немедленно, пока я не вызвал охрану и не оформил нападение на дежурную бригаду.