«Пациент не найден».
Пустота.
Марк вычистил эту базу данных так же, как вычистил меня из своей жизни.
Я с силой отталкиваюсь от стола. Компьютерное кресло на колесиках отлетает назад, с грохотом врезаясь в металлический стеллаж.
Алина вздрагивает всем телом. Она бросается наперерез, преграждая мне путь к двери. Ее пальцы с силой вцепляются в мои предплечья.
— Яна Андреевна, не надо! — шепчет она, заглядывая мне в лицо воспаленными от недосыпа глазами. В ее голосе звенят слезы. — Пожалуйста! Вы сейчас на эмоциях, вы наломаете дров. Пусть сначала все уляжется…
Я медленно, но непреклонно разжимаю ее пальцы, сбрасывая с себя ее руки.
— Заблокируй компьютер, Алина, — мой голос звучит так ровно и глухо, словно принадлежит чужому человеку.
Я выхожу из ординаторской.
Шаг. Еще шаг. Больничный линолеум пружинит под ногами. В груди пусто, внутри самый настоящий лед.
Я нахожу Марка в конце коридора, возле автомата с кофе. Он стоит спиной ко мне, ослабив узел галстука, и раздраженно барабанит пальцами по пластиковому корпусу аппарата.
Муж, которого я знала десять лет. Врач с безупречной репутацией. Вор.
— Почему мой доступ к архиву клиники заблокирован?
Марк вздрагивает и медленно оборачивается. На его лице на секунду мелькает напряжение, но он тут же натягивает привычную маску равнодушия.
— Яна, ты в своем уме? — он трет переносицу, всем своим видом показывая, как я его утомляю. — Ты после тяжелой операции. Иди лучше проспись.
Я делаю шаг к нему, сокращая дистанцию.
— Где моя личная медицинская карта, Марк? Почему она исчезла из электронной системы?
Он отводит взгляд, берт стаканчик и делает глоток.
— Сервера обновляли полгода назад, — бросает он с показным равнодушием. — Старые архивы перенесли в холодное хранилище. За давностью лет.
Я резко отшатываюсь от двери палаты, словно меня ударило током. Обеими руками зажимаю рот, до боли впиваясь зубами в собственные пальцы, чтобы из горла не вырвался истошный крик.
Перед глазами вспыхивают короткие, рваные кадры из прошлого.
Холодный гель на животе.
Острая, тянущая боль от длинной иглы во время пункции фолликулов.
Мои слезы на подушке.
Голос Марка в телефонной трубке — такой скорбный, такой участливый: «Яна, мне так жаль… ничего не получилось».
И мои долгие недели абсолютной пустоты, когда я лежала лицом к стене, не желая жить.
Я разворачиваюсь и бегу. Влетаю в ординаторскую, хватаю сумку, затем бросаюсь в раздевалку.
Я буквально срываю, сдираю с себя хирургический костюм, швыряю одежду в корзину для отходов, натягиваю джинсы и свитер.
Мне нужно домой. Срочно.