Даниил брезгливо швыряет смятый документ обратно на стойку. Лаборантка вздрагивает и вжимается в стену.
— Уходим, — бросает он.
Северцев берет меня за локоть и уводит из пропахшей реактивами лаборатории. Мы выходим в светлый безлюдный коридор первого этажа, и тяжелые стеклянные двери с глухим стуком отрезают нас от блока диагностики.
Я прислоняюсь спиной к прохладной стене, ощущая, как пол уходит у меня из-под ног.
— Даниил... — мой голос дрожит. — Что теперь будет?
Северцев останавливается напротив и смотрит на меня с прямотой хирурга, озвучивающего смертельный диагноз.
— Если образец уже у Селезнева в его частном центре, — чеканит Даниил, — они сделают так, что по всем официальным бумагам ДНК Леры и Евы совпадет на 99,9 процента и юридически ты никогда не докажешь, что это твоя дочь.
Легкие снова сводит спазмом.
Документы на донорство подделаны. ДНК-тест сейчас подделают тоже. Они везде перестраховались.
Но у меня остался последний козырь.
Нина Петровна. Женщина, которая может подтвердить всю цепочку подлога в суде.
Мои руки трясутся так сильно, что я не с первого раза попадаю пальцем по экрану смартфона. Я судорожно листаю контакты, находя нужный номер.
— Мне нужно позвонить Нине Петровне, она единственный мой свидетель, — задыхаясь, говорю я Даниилу.
Я нажимаю на вызов и подношу телефон к уху.
Один гудок. Второй.
Короткие гудки, она сбросила.
Я сглатываю сухой ком в горле и уже собираюсь нажать на повторный набор, когда дисплей вспыхивает и Нина Петровна присылает аудиосообщение.
Меня накрывает предчувствие неумолимой беды, в груди всё обрывается.
Я нажимаю на «Play» и тут же включаю громкую связь, чтобы слышал Даниил.
В пустом коридоре клиники звук кажется оглушительным.
— Яна Андреевна... — голос Нины прерывистый, панический, — Простите меня... Но я не могу больше с вами говорить… Они пригрозили мне здоровьем сына, если я буду вам помогать…
Экран гаснет. Я медленно опускаю руку с телефоном. В пустом коридоре клиники повисает звенящая тишина, которую нарушает только мое собственное рваное дыхание.
Даниил стоит рядом, хмуро глядя на мой потемневший дисплей.
— Денис, — хрипло выдыхаю я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
В голове вспыхивает воспоминание полугодовой давности. Нина тогда рыдала прямо в сестринской. Ее сын, Денис, влез в огромные долги: то ли микрозаймы, то ли ставки.
К ней на работу даже заявлялись коллекторы, мы всем отделением собирали ей деньги на первый взнос, чтобы от нее просто отстали.
Я быстро разблокирую телефон. С трудом попадая по нужным буквам, открываю браузер и вбиваю в поиск сайт базы судебных приставов.