Ввожу данные Дениса (я сама переводила деньги по его реквизитам, они сохранились в истории банка), сайт грузится пару долгих секунд и…

Исполнительное производство закрыто.

Причем, буквально на днях.

Я щурюсь, вчитываясь в мелкий канцелярский шрифт. Долг выкуплен по договору цессии, а правопреемник некое ООО «Авангард-Консалтинг».

Я копирую название конторы, открываю новую вкладку и перехожу на первый же сайт проверки контрагентов. Скольжу взглядом по строчкам: уставной капитал, юридический адрес... учредители…

И тут меня словно окатывает ледяной водой. Дыхание перехватывает так резко, что я начинаю задыхаться.

Учредитель этой конторы благотворительный фонд «Право на счастье». Тот самый фонд Виктора Селезнева.

Я молча разворачиваю экран к Даниилу. Он быстро пробегает взглядом по строчкам, и его челюсти жестко сжимаются.

Я физически ощущаю масштаб этой паутины. Каждый человек в этой клинике, от дежурной медсестры до лаборантки может быть куплен или запуган.

Меня накрывает удушливое чувство, будто против нас с Даниилом работает вся система целиком.

В этот момент в кармане Северцева звонит телефон.

Он достает его, бросает взгляд на экран, и его лицо мгновенно каменеет.

— Экстренный вызов в ПИТ. Резкое падение сатурации у недоношенного в третьем боксе, — бросает он, уже поворачиваясь в сторону дверей. — Яна, иди в мою ординаторскую. Закройся изнутри и жди меня. Ни с кем не разговаривай.

Я киваю. Даниил срывается с места и стремительным шагом скрывается за поворотом.

Я остаюсь одна.

С трудом отлепляюсь от стены и иду по коридору к лестнице, чтобы подняться на третий этаж. Ноги кажутся налитыми свинцом, в голове шумит.

Я толкаю тяжелую дверь на лестничную клетку, делаю шаг на пролет...

И резко останавливаюсь.

У панорамного окна, небрежно прислонившись плечом к раме, стоит Марк.

В отличие от реанимации, когда он был багровой ярости, теперь он выглядит безупречно. От него едва уловимо пахнет дорогим древесным парфюмом — привычный запах, от которого меня сейчас мгновенно начинает тошнить.

Я инстинктивно делаю шаг назад, ища рукой дверную ручку, но Марк плавно отрывается от подоконника и делает пару неспешных шагов навстречу.

— Забудь про те старые бумаги, которые я тебе приносил, Яна, — его голос звучит пугающе ровно и деловито.

Марк достает из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое плотный лист и кладет его прямо на широкий подоконник. Сверху с тихим звоном падают знакомые ключи с брелоком от нашей квартиры.

— У меня есть новое предложение, — он смотрит на меня с холодным расчетом, — Мы разводимся тихо, квартира полностью остается тебе, я даю шикарные рекомендации. Такие , что тебя с руками оторвут в любой элитной клинике Питера или Москвы. Ты уезжаешь и начинаешь новую жизнь, отдыхаешь, восстанавливаешь нервы.