Мои челюсти смыкаются так крепко, что зубы скрипят. Сцен?
— У Леры была остановка сердца. Ребенок в реанимации, — мой голос звучит глухо.
— Тем более! — обрывает он, делая шаг ко мне. Его глаза сужаются, в них плещется холодный расчет. — Ей нужен лучший уход. И ты должна его обеспечить. Приставь к ней круглосуточный пост.
Воздух выбивает из легких, как от удара под дых.
Он даже не просит, он требует.
Ему плевать, что мои пальцы до сих пор трясутся после того, как я держала в руках его внебрачного ребенка, его волнует только их комфорт.
Двери оперблока за моей спиной с тихим шипением разъезжаются. В коридор выходит Алина. Моя медсестра замирает на полушаге, ее взгляд мечется от моего серого лица к перекошенному лицу Марка.
— Яна Андреевна… — Алина делает шаг вперед, буквально вклиниваясь между мной и Марком. Ее плечи напряжены, а в руках она с такой силой сжимает планшет с листами назначений, что пластик жалобно трещит. — Вам нужно сесть. Вы на ногах не стоите.
Буквы расплываются, теряют четкие очертания.
В ушах нарастает тонкий, противный звон. Я с силой зажмуриваюсь, впиваясь ногтями в ладони до боли, надеясь, что когда открою глаза — этот морок исчезнет.
Но синие чернила никуда не деваются.
— Яна Андреевна… — голос Алины пробивается сквозь ватный гул.
Ее теплая ладонь ложится мне на вздрагивающее плечо.
Я поднимаю голову. Алина стоит рядом, с тревогой вглядываясь в мое лицо. В ее руках пустой электрический чайник.
— Тут воды нет, кулер пустой, — она кивает на пластиковый бутыль в углу ординаторской. — Я сбегаю на второй пост за кипятком. А вы сидите. Слышите? Просто дышите. Я мигом.
Она не ждет ответа. Осторожно сжимает мое плечо напоследок и выскальзывает в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.
Я остаюсь одна.
Тишина давит на барабанные перепонки. Пальцы сами собой тянутся к листам обменной карты.
Мой мозг, привыкший анализировать анамнезы, сейчас механически, с пугающей ясностью складывает детали пазла, который я в упор не замечала.
В этот момент дверь ординаторской не просто открывается — она с силой впечатывается в стену.
От неожиданности я буквально подпрыгиваю на месте.
На пороге стоит Марк.
Его тяжелый взгляд мгновенно цепляется за плотную книжицу в моих руках. На долю секунды его лицо каменеет, а затем искажается дикой яростью.
Он пересекает комнату в два широких шага. Я даже не успеваю встать.
Его рука вырывается вперед. Он грубо, с силой выдергивает обменную карту Леры из моих онемевших пальцев.
— Какого черта ты роешься в ее вещах?! — его голос вибрирует от бешенства. Он прижимает карту к груди, словно защищая свою новую семью от грязных рук чужого человека.