Я смотрю на ключи, потом на его расслабленное лицо, и в ушах начинает звенеть от чудовищной дикости происходящего.
— А взамен... — Марк чуть склоняет голову. — Ты подписываешь NDA. Соглашение о полном неразглашении. А я прослежу, чтобы Еве и ее ребенку обеспечили лучший уход.
Меня прошивает разрядом тока.
Он не просто предлагает мне сделку, а глядя мне в глаза пытается купить мою дочь!
Я смотрю на ключи, небрежно брошенные на подоконник и чувствую как бурлящая, ярость внутри меня вдруг замерзает, превращаясь в лед.
Я медленно поднимаю взгляд и смотрю прямо ему в глаза.
— А второй ребенок? — ровно и холодно спрашиваю я, — Что ты сделал со вторым, Марк?
Удар попадает точно в цель.
На какую-то жалкую долю секунды идеальная маска Марка трещит по швам. Его лицо искажается, он судорожно сглатывает (я отчетливо вижу, как дергается его кадык), а в расширившихся зрачках мелькает страх.
— Забудь про второго, — выплевывает он, отшатываясь от меня, и я чувствую как в этой фразу прорывается настоящая паника. — Ты даже первого не удержишь!
Он круто разворачивается, едва не оступившись на ступеньке, и быстро, почти бегом спускается вниз. Тяжелая дверь с грохотом захлопывается за его спиной.
Я остаюсь одна.
Прижимаюсь спиной к холодной стене и делаю глубокий вдох.
Я даже не знаю что случилос со вторым эмбрионом, где он сейчас, но понимаю, что Марк до дрожи боится, что я найду его.
Я отталкиваюсь от стены. Колени слегка дрожат от пережитого адреналина, но я заставляю подняться на третий этаж, открывать дверь в неонатальное отделение и дойти до кабинета Даниила.
Выдохнув, я захожу в ординаторскую, как он и велел, и с глухим щелчком поворачиваю замок изнутри.
Сажусь на узкий диван, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
Время тянется невыносимо медленно. Серые сумерки за окном постепенно сгущаются, превращаясь в плотный, темный вечер. В кабинете становится зябко.
Внезапно в кармане резко вибрирует телефон.
Я вздрагиваю от неожиданности. Достаю смартфон: на почту пришло письмо с пометкой «Высокая важность».
Отправитель: Этическая комиссия клиники.
Я открываю сообщение, и по спине мгновенно расползается липкий холод.
Это официальное уведомление. Против меня подана жалоба в этическую комиссию: «Попытка незаконного доступа к ребенку пациентки Селезневой», «Оказание психологического давления на свидетелей и персонал клиники».
Я с трудом разлепляю глаза и некоторое время просто буравлю взглядом белый потолок.
Я так и не поехала домой. Всю ночь я пролежала на узком диване в своем кабинете, бездумно глядя в одну точку.