Раздел репродуктолога.

Мой взгляд впивается в строчки, заполненные знакомым, размашистым почерком мужа.

«Беременность наступила в результате криопереноса размороженного эмбриона…»

А дальше — короткая строчка. Номер ЭКО-протокола.

ПР-8402-М.

Цифры бьют по глазам яркой вспышкой.

Желудок делает кульбит и подкатывает к самому горлу.

Эти цифры… Я знаю их потому что я вписывала эту комбинацию в сотни анкет, бланков и согласий пять долгих лет назад.

Одной рукой я продолжаю сжимать карту Леры, а другой судорожно разблокирую свой телефон.

Открываю облачное хранилище.

Поиск. Набираю «ЭКО», «Протокол», «Выписка».

Пальцы мажут по экрану, стирают, набирают снова.

Алина стоит рядом, тяжело дыша, и заглядывает мне через плечо. Она не произносит ни слова, но я чувствую, как напряжение от меня передается ей.

Экран телефона выдает результаты поиска. Старые PDF-файлы пятилетней давности. Я открываю первый скан. Приближаю шапку документа, растягивая изображение пальцами.

Под ярким светом больничных ламп я свожу две руки вместе. В левой — экран моего телефона, в правой — карта любовницы моего мужа.

Мой протокол: ПР-8402.

Протокол Леры: ПР-8402-М.

Буква «М».

Разморозка.

Это… мой эмбрион.

Воздух с громким свистом покидает легкие.

Колени подгибаются, и я тяжело оседаю на стул, чудом не рухнув на пол. Карта выпадает из рук, шлепаясь на столешницу.

— Боже мой… — одними губами выдыхает Алина над моим ухом. Она видит оба номера. Как медик, она мгновенно складывает два и два. Ее рука инстинктивно зажимает рот. — Этого не может быть… Яна Андреевна… Он не мог…

Мог. Еще как мог.

Ледяной озноб прошивает позвоночник.

Я отшвыриваю телефон и бросаюсь к рабочему компьютеру. Мышка дергается в моей ладони, курсор лихорадочно бегает по монитору.

Я открываю браузер, вбиваю внутренний адрес базы данных клиники репродуктологии. У меня есть к нему доступ.

Страница входа.

Пальцы стучат по клавиатуре, вбивая мой логин и пароль.

Я должна увидеть электронную карту! Должна увидеть акт об утилизации погибших эмбрионов!

Я должна найти доказательства!

Нажимаю «Enter».

На экране крутится синее колесико загрузки.

Секунда. Две. Три.

Каждая тянется как вечность.

Алина позади меня вцепляется в спинку моего стула так, что тот скрипит.

Экран моргает, но вместо привычного интерфейса базы данных выдает серую плашку с красным крестом.

«Доступ закрыт. Ваша учетная запись удалена или деактивирована администратором».

Я замираю.

Сглатываю колючий ком.

Курсор перемещается в общий поиск по базе пациентов.

Вбиваю свою фамилию. Имя. Дату рождения.

Моя личная медицинская карта, история моих пункций, наркозов, стимуляций — все это должно храниться в архиве десятки лет.