Артём должен был вернуться со своего затянувшегося ужина в одиннадцать. В кухонном органайзере бесшумно лежала тетрадь Киры, но я, проигнорировав её жёсткое предупреждение «не вздумай показывать это Волкову», открыла комод. Пальцы сами потянулись к изумрудному комплекту. Внутри меня горело глупое, отчаянное желание доказать ему — и самой себе, — что во мне есть этот проклятый огонь. Что я не «визит к стоматологу».

Я надела тонкие эластичные ленты. Прозрачный тюль обхватил грудь, выталкивая её наружу, соски потемнели и затвердели от прохлады спальни, просвечивая сквозь зелёную сетку. Узкая полоска стрингов врезалась в бёдра. Я распустила волосы, брызнула на шею каплю парфюма с нотами амбры и накинула сверху легкий шёлковый халат, оставив его глубоко распахнутым.

Я заставила себя встать перед зеркалом. Картинка была идеальной, дорогой и вызывающей. Я готовила этот вечер как сложную пластическую операцию, надеясь, что этот зелёный шёлк сработает как мощный анестетик против боли от его измены.

В прихожей повернулся ключ. Сердце заколотилось в горле.

Артём вошёл в спальню, на ходу ослабляя галстук. На его лице читалась привычная деловая усталость, но стоило его взгляду упасть на меня, как глаза его мгновенно расширились. Он замер у порога, сканируя геометрию изумрудных ремешков на моём голом теле. Маска лощёного руководителя слетела за секунду, уступив место чистому, голодному мужскому интересу.

— Ого... — Артём медленно усмехнулся, сбрасывая пиджак прямо на пол. — Вот это да. Наконец-то сюрпризы в нашей программе. Решила показать характер, Алис?

Он подошёл вплотную, обдавая меня запахом коньяка, дорогого табака и улицы. Его широкие ладони властно легли на мои бёдра, притягивая к себе. Но в его движениях не было исследования или удивления моей новой гранью — он просто зафиксировал, что ему приготовили роскошный подарок, и тут же по-хозяйски принял его.

Он грубо потянул завязки халата, сбрасывая его с моих плеч, и заставил меня опуститься на колени на ковёр. Его член уже был полностью твёрдым, натянутым, ломающим линию брюк. Артём нетерпеливо освободил его.

Я обхватила его ствол пальцами и взяла головку в рот. Но в этот раз во мне не было прежней покладистой техничности хорошей девочки. Горло сжалось. Я сосала его неглубоко, вяло, без всякого рвения, просто совершая монотонные движения губами. Вкуса его плоти я почти не чувствовала — мешал удушающий комок обиды, застрявший в гортани.

Артём хрипло дышал сверху, его пальцы жестко сжимали мои волосы на затылке, подталкивая мой рот навстречу своим коротким фрикциям. Ему было абсолютно плевать на моё качество работы сегодня — его заводила сама картинка изумрудной сетки, распластавшейся у его ног.