Артём нетерпеливо стянул домашние брюки вместе с бельем, и я привычно опустилась перед ним на колени на мягкий ворс ковра. Его член уже был полностью твердым, горячим и мелко пульсирующим. Артём тяжело выдохнул, его пальцы привычно и крепко запутались в моих волосах на затылке. Я обхватила его ствол у основания, провела большим пальцем по напряженной вене и послушно сомкнула губы на гладкой головке, глубоко вбирая его в рот.
В этом процессе с моей стороны не было ни животной страсти, ни головокружительного возбуждения — только отточенная, почти медицинская точность. Я начала сосать — ровно, ритмично, с тихим влажным звуком, без лишней суеты. Я знала, какой нужен темп, как правильно скользить языком по чувствительной уздечке и как расслаблять горло, чтобы взять его член глубже, не давясь. Мой мозг бесстрастно фиксировал солоноватый вкус предсеменной жидкости, температуру натянутой кожи, сокращение его мышц и сбивчивое дыхание сверху.
— Умница... вот так... — хрипло пробормотал он, чуть сильнее надавливая на мой затылок и начиная короткими толчками подавать бедра навстречу моему рту.
Его член упирался мне почти в самую гортань, заставляя глаза слегка слезиться от физиологического рефлекса, но я делала всё идеально, четко подстраиваясь под его нарастающий ритм. Внутри меня жила тихая, почти гордость за то, что я умею быть «хорошей» и удобной даже в этом. Я обслуживала его удовольствие так же безупречно, технично и эмоционально отстраненно, как снимала отёки у капризных пациенток клиники.
Когда его толчки стали жестче и неровнее, а дыхание прерывистым — верный признак скорого финала, — он мягко потянул меня за волосы вверх, поднимая с колен, и повалил на спину, на прохладные простыни.
Я инстинктивно чуть развела ноги, ожидая, что он опустится ниже. Что его губы коснутся моих бедер, что он раздвинет влажные складки и уделит своим языком время моему телу, чтобы разжечь во мне хотя бы искру того огня, который я только что подарила ему. Но Артём, как и всегда, пропустил этот этап. В его негласной мужской системе координат оральные ласки для женщины были чем-то излишним, необязательной опцией, которую солидный мужчина может опустить.
Кира как-то сказала, что безупречные союзы рушатся не от громких итальянских скандалов с бьющейся посудой, а от тихого, едва слышного жужжания вибровызова на кухонном столе. В детективных романах обманутая женщина мгновенно превращается в гениального сыщика: она хладнокровно сопоставляет тайминги, находит скрытые папки и устраивает допрос с пристрастием. В реальной жизни хорошая девочка сначала полчаса усердно доказывает самой себе, что высветившееся на чужом экране сообщение — это просто специфика нового пиар-стратега, которая слишком экспрессивно выражает благодарность за закрытый квартальный план. Спасательный рефлекс мозга работает быстрее, чем включается чувство собственного достоинства.