Артём снова отсутствовал на очередном «деловом ужине». Квартира на проспекте Мира была тихой, тёмной и полностью в моём распоряжении.
Я приняла горячий душ, надела свободный шёлковый халат и разложила покупки на кровати.
Сначала мой подход был слишком клиническим. При ярком свете я протёрла игрушки антисептиком для медицинского силикона и выдавила лубрикант на пальцы с точностью хирургической сестры. Я смотрела на изумрудный стержень и анализировала: «Так, угол введения должен составлять примерно сорок пять градусов...»
— Стоп, Алиса. Выключи медсестру, — вслух сказала я.
Я погасила люстру, оставив только тёплый свет ночника, сбросила халат и осталась обнажённой на гладких простынях. Забралась на середину кровати, откинулась на подушки и раздвинула бёдра.
В эстетической медицине существует понятие «регенеративный потенциал» — способность тканей самостоятельно восстанавливаться после травмы, ожога или глубокого хирургического вмешательства. Мы, женщины, привыкли относиться к своему лицу и телу как к фасаду, который нужно срочно реставрировать, если на нём появилась трещина от чужого предательства. Нам кажется, что если вколоть в морщину скорбной складки достаточное количество гиалуроновой кислоты, то вместе с заломом на коже исчезнет и память о том, кто заставил нас плакать. Но ни один самый дорогой филлер в мире не способен заполнить внутреннюю пустоту, если женщина сама списала своё тело в утиль, поверив чужому диагнозу.
Пятница в «Новой коже» выдалась спокойной, без спешки и скандалов. В час дня в мою процедурную на первичный приём вошла пациентка. В карте значилось: Марина Воронцова, сорок четыре года.
Она села на кушетку, аккуратно сложив руки на коленях. На ней был дорогой, но словно чуть великоватый ей брючный костюм, а во взгляде читалась та особенная, тяжёлая женская усталость, которую не скрыть ни за каким слоем тонального крема. Я измерила ей артериальное давление, готовя анамнез для консультации.
— У вас отличное давление, Марина, хоть в космос, — улыбнулась я, снимая манжету.
Она горько, коротко усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркальном шкафу:
— В космос, Алиса... А ощущение такое, будто я только что вернулась из зоны боевых действий. Я пришла к вам, потому что мне нужно стереть с лица последние пятнадцать лет брака. Муж месяц назад ушёл к двадцатичетырёхлетней девочке из своего отдела. Сказал, что я стала предсказуемой, унылой и от меня «пахнет бытом и старостью».
Она произнесла это ровно, без слёз, но каждый звук падал в тишину кабинета как свинцовая дробь.