За пятнадцать минут до конца смены вошёл Ланской со стопкой амбулаторных карт.
— Алисочка, душа моя, — пропел он, опуская папки на мой стол. — Срочно внеси данные в базу. Я бы сам, но у меня ужин с инвесторами. Вы же задержитесь на часок-другой?
Ещё вчера я бы мысленно попрощалась со скалодромом и придвинула клавиатуру. Но сегодня моё тело гудело от дневных ощущений, стыда и памяти о руках Романа. Мне стало физически тошно от мысли отдать свой вечер на обслуживание чужой лени.
Я поднялась со стула, оказавшись лицом к лицу с Ланским.
— Павел Сергеевич, — произнесла я с ледяной опорой внутри. — Я сегодня не могу остаться. У меня индивидуальная тренировка.
Его улыбка сползла с лица:
— Что значит — не можете? Алиса, это срочная документация! Перенесите свой спорт!
— Я приду завтра к восьми утра и всё заполню, — ответила я, отодвигая папки на его край стола. Мои голые бёдра под юбкой были напряжены, как пружины. — А сегодня моя смена закончена. Хорошего вечера.
В медицине есть понятие «латентный период» — время между внедрением патогена и появлением первых клинических симптомов. Организм уже заражён, биохимия изменилась, но на внешнем контуре всё выглядит абсолютно стерильно и благополучно. Последние три дня наша квартира на проспекте Мира напоминала именно такой инкубационный бокс. Артём вёл себя так, словно его измена в «Хилтоне» была мелким системным сбоем, который он успешно устранил покупкой дорогого ужина. Он улыбался, заваривал мне кофе и планировал будущее. И эта его непробиваемая, сытая нормальность раздражала меня сильнее, чем если бы он устроил громкий скандал.
За эти три дня имя Леры ни разу не прозвучало под нашими потолками. Мы двигались по квартире, разговаривали, ужинали и ложились в одну постель, аккуратно огибая невидимый, но огромный труп его верности, лежащий прямо посреди гостиной. Недосказанность висела в воздухе, как тяжёлый закисный газ — вдохни глубже, и задохнёшься.
В понедельник вечером Артём сам приготовил стейки. Он стоял у плиты, завернув рукава свежей рубашки, и насвистывал какую-то джазовую мелодию.
— Алис, я переговорил с декораторами, — обыденно произнёс он, переворачивая мясо щипцами. Металлический щелчок прозвучал в тишине кухни слишком резко. — Каллы на столах будут смотреться отлично. Строго, минималистично, без этой цыганщины с розами, которую твоя мама хотела. Я скинул им предоплату. Мы же взрослые люди, должны уметь оптимизировать процессы.
Я сидела за кухонным островом и смотрела на его безупречный профиль. На секунду мне показалось, что я смотрю кино про чужую, идеально смонтированную жизнь.