В медицине подделка истории болезни карается жестко. Всё, что записано задним числом — улика. Но в частной эстетической индустрии правила часто размываются баритоном звездных хирургов и нуждами VIP-клиентов. Хорошие девочки приучены прикрывать чужие хвосты, путая профессиональную лояльность с рабской покорностью. Нам кажется, что поставить подпись под чужой халатностью — это проявить «командный дух». Но настоящая правда в том, что когда ты подписываешь фальшивку ради чужого спокойствия, ты просто добровольно надеваешь на себя чужие наручники.
Утро вторника пахло застоявшимся озоном и холодной сыростью. Я вошла в клинику на автопилоте. Прошлая ночь с Артёмом оставила после себя не просто эмоциональное похмелье, а вполне осязаемую, злую физическую боль.
При каждом движении ткань форменной юбки раздражающе терлась о внутреннюю сторону бедер, напоминая о наждачном, сухом соитии, которым мой жених вчера «закрыл тему». Тело чувствовало себя избитым, использованным не по назначению механизмом.
У кулера стоял Роман. Его профессиональный взгляд человека, работающего с биомеханикой, мгновенно зафиксировал мою скованность. Я двигалась осторожно, чуть сутулясь, инстинктивно защищаясь от любого трения.
— Руднева, — негромко окликнул он. — Ты как будто с поезда на ходу соскочила. Лопатки зажаты, шаг тяжелый. Тебя заклинило?
Я замерла, поправляя бейджик на куртке.
— Нормально всё, Ром, — я попыталась включить дежурную улыбку. — Просто не выспалась. Мышцы ноют после скалодрома.
Роман сделал глоток воды, не спуская с меня цепких глаз. Он явно не поверил. На скалодроме работают другие группы мышц, а у меня сейчас была картина защитного панциря — так зажимаются после глубокого стресса.
— Скалодром тут ни при чем, — ровно сказал он, делая шаг ко мне. От него повеяло тем самым успокаивающим мужским теплом. — У тебя шея каменная и дыхание поверхностное. Зайди ко мне после двух, я тебе трапецию разомну. А то к вечеру мигрень накроет.
— Спасибо, Ром. Если время будет — зайду, — тихо выдохнула я и поспешила скрыться в процедурной.
К одиннадцати часам стерильный покой «Новой кожи» взорвался.
У стойки ресепшен бушевала Кристина Барская — VIP-клиентка Павла Сергеевича. Три дня назад он проводил ей контурную пластику. Сейчас её верхняя губа была раздута до уродливых размеров, а кожа вокруг рта пошла багрово-синюшными пятнами. Типичная картина выраженного сосудистого отека.
— Посмотрите, что ваш звездный доктор со мной сделал! — задыхалась от ярости Кристина. — Я за этот шприц отдала сто двадцать тысяч! Где Ланской?! Если у меня начнется некроз, я вашу контору по миру пущу!