Через пару минут он резко потянул меня вверх, увлекая на кровать. Я оказалась на спине, на прохладных простынях. Артём навис сверху, тяжело опираясь на локти, и его ладонь грубо сжала мою грудь через прозрачный тюль лифа.

Внутри меня всё ещё тлел робкий уголок надежды. Я хотела сломать наш привычный, стерильный сценарий. Хватит молчать. Хватит имитировать.

Я приоткрыла влажные губы, посмотрела ему прямо в глаза и, преодолевая паническое сопротивление собственного стыда, отчётливо произнесла:

— Тём... Сделай мне приятно. Спустись ниже. Я хочу, чтобы ты сделал мне куни. Прямо сейчас.

Артём замер. Его толчки прекратились, так и не начавшись. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на его безупречном лице промелькнула странная смесь недоумения и снисходительной, почти брезгливой улыбки. Он коротко хмыкнул, словно я только что сморозила глупость на совете директоров.

— Алис, ну ты чего? — его голос прозвучал ровно и покровительственно. — Что за экзотика посреди ночи? Ты же прекрасно знаешь мою позицию на этот счёт. Настоящие, нормальные мужчины этим дерьмом не занимаются. Это грязно. Давай без порнографических фантазий, ладно? Нам и так хорошо.

Каждое его слово сработало как ледяной душ. Весь мой робкий, накопленный за эти дни огонь, вся моя сумасшедшая изумрудная смелость были растоптаны одной этой фразой. Он заблокировал моё желание так же легко, как отклонял нерентабельные проекты.

Артём грубо развёл мои колени в стороны, устраиваясь между моих бёдер, и резко толкнул таз вперед, пытаясь войти на всю длину.

Но моё тело отреагировало на его отказ мгновенным, глухим спазмом. Лоно, которое ещё час назад пульсировало от предвкушения, теперь полностью закрылось. Внутри было абсолютно, смертельно сухо. Естественная смазка, выделившаяся в баре, полностью исчезла, высушенная его пренебрежением. Моё влагалище превратилось в сжатый, безжизненный мешок.

Артём наткнулся на это глухое сопротивление ткани, недовольно рыкнул, грубо смазал пальцами головку своего члена моей скудной слюной и со второго раза силой вдавил себя внутрь.

Это было больно. Плотное, наждачное трение сухого члена о сухие, не готовые к приёму губы влагалища вызвало острую, режущую вспышку в паху. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы и зажмурилась. Ритм был задан моментально — его привычная, монотонная миссионерская поза. Артём вбивал себя в меня тяжело и быстро, стремясь к своему финалу. Его потная грудь давила мне на ребра, лишая возможности дышать.

Я лежала под ним, раскинув ноги, и смотрела в серый потолок спальни. Внутри меня царила абсолютная, стерильная пустота. Физиологическая реакция была убита полностью. Трение его плоти о мою глубину ощущалось как чужеродная, механическая работа поршня. Мой мозг бесстрастно отсчитывал фрикции: «Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять...» Я больше не пыталась подстраивать таз. Я не стонала. Я просто ждала, когда этот кошмар закончится.