Кира застыла с сигаретой возле губ:
— Чего, блять?
— Он сказал, что я вечно уставшая, застегнутая на все пуговицы в своем белом халате, — я говорила монотонно, цитируя каждое слово, которое отпечаталось на подкорке. — Что я идеальная, надежная, правильная, что дома порядок и в постели я делаю всё по учебнику. Но во мне «давно нет огня». Что секс со мной — это как плановый визит к стоматологу: всё стерильно, правильно, но скучно до зубовного скрежета. И что ему нужна была вспышка, энергия, а Лера просто оказалась рядом.
В медколледже вдалбливают: основа профессии — стерильность и дистанция. Моя жизнь строилась по такому же протоколу: жёсткий бюстгальтер, утягивающее бельё, закрытая форма, покладистая улыбка. Но стоило убрать всего один слой ткани между кожей и миром, как выяснилось пугающее: моя «моральная устойчивость» держалась исключительно на резинке от трусов.
В прихожей было пусто. На столе лежал листок от Артёма: «Уехал в фитнес, потом на совет директоров. Не дури, Алиса. Прими душ и иди на работу. Вечером спокойно всё обсудим. А.» Ни слова о Лере. Очередное распоряжение главнокомандующего. Я швырнула записку в мусорку.
Перед открытым бельевым ящиком телефон коротко вжикнул.
Кира: «Задание №1. Снимай трусы и лифчик. На работу идёшь голая под формой. И не вздумай хитрить — натянешь же бесшовные стринги! Никакого белья. Пусть твоя зажатое тело наконец-то проветрится и вспомнит, что она живая ткань, а не приспособление для плановых визитов на работу. Задача — весь день наблюдать за своими телесными ощущениями. Действуй!»
Щёки обдало жаром. Внутренний голос завопил о дресс-коде, но в голове прозвучали слова Артёма: «В тебе давно нет огня... Секс с тобой скучен до зубовного скрежета».
Я бросила бежевый комплект обратно в ящик и решительно натянула форму прямо на голое тело.
В раздевалке клиники я переоделась. Обычно хирургическая куртка и медицинская юбка до колен из плотной смесовой ткани ощущались как профессиональная броня. Сегодня эта броня превратилась в оголённый провод.
Без бюстгальтера грудь при каждом шаге отзывалась тяжёлой свободой. Твёрдые швы куртки скользили по натянутой коже ареол. Соски упирались в ткань изнутри с такой силой, что мне казалось, будто это видно через всю комнату.
А под юбкой всё ощущалось ещё острее. При ходьбе полы плотной ткани мягко касались голых бёдер. Потоки прохладного воздуха гуляли снизу, вызывая на коже мурашки. Я чувствовала себя пугающе уязвимой посреди стерильного учреждения.
Привычно кивнув Свете на ресепшен, я пошла по коридору. Мой шаг изменился. Я физически не могла идти своей обычной семящей походкой: потоки воздуха и касания ткани вызывали обжигающий импульс внизу живота. Пришлось выпрямить спину и идти медленнее, контролируя бёдра.