Первый комплект — гладкий, телесный, бесшовный. Я посмотрела на него и почувствовала почти физическую тошноту. Это было бельё женщины, которая хочет быть незаметной. Функция. Стерильность.
Второй — дорогой черный шелк со шнуровкой и плотными чашками на косточках. Красиво, солидно. Артём бы одобрительно кивнул, оценил бы стоимость и форму груди, а потом уложил бы меня в привычный ритм. Бельё для законной, предсказуемой невесты.
Я отложила их в сторону и потянулась к третьему. Пальцы наткнулись на ткань, и по коже мгновенно пробежал электрический разряд.
Это был комплект из тончайшего, абсолютно прозрачного изумрудного тюля, расшитого мелким, едва заметным черным шелковым узором. Никакого поролона, никаких косточек. Невесомая, почти жидкая ткань. Лиф состоял из сложных, перекрещивающихся на теле тонких эластичных ремешков, которые поддерживали грудь снизу, оставляя верхнюю половину совершенно обнаженной, а трусики-стринги представляли собой узкую полоску прозрачной сетки на таких же тонких, врезающихся в бедра бретелях.
Мои руки дрожали, когда я натягивала ремешки через стопы. Тюль скользил по коже, прохладный и невесомый.
Я застегнула лиф на спине. Эластичные ленты плотно, но мягко обхватили грудь под основанием, приподнимая её и выталкивая вперед. Прозрачная сетка вообще ничего не скрывала: сквозь изумрудную ткань отчетливо просвечивала бледная кожа, темные круги ареол и соски, которые мгновенно затвердели, превратившись в две острые, горячие бусины от этого неприличного прикосновения. Стринги сели низко на бедрах, тонкие резинки натянулись, подчеркивая изгиб таза, а прозрачный треугольник впереди полностью обнажал лоно. Каждая волосинка, каждая складка моих губ была видна так, словно я стояла на приеме у гинеколога, но шёлк узора дразняще, остро касался самой чувствительной точки при каждом моем вздохе.
Я почувствовала, как внутри, в самой глубине, начинает медленно, тяжело пульсировать кровь. Лоно мгновенно откликнулось на эту откровенность: между ног стало горячо, выделилась первая влажная капля смазки, делая внутреннюю сторону сетки липкой и прохладной.
— Руднева, блять! Ты там уснула или девственность обратно зашиваешь? Выходи! — рявкнула Кира из-за портьеры.
Я судорожно выдохнула, отодвинула тяжелый бархат и шагнула к большому зеркалу в холле бутика.
Подсознательный рефлекс хорошей девочки сработал мгновенно: я инстинктивно скрестила руки на животе, пытаясь прикрыть обнаженную грудь и пах.
В женской психологии есть опасный иллюзорный миф: если семейный фундамент дал глубокую трещину, её можно заделать дорогим кружевом. Хорошие девочки свято верят, что сексуальность — это товар, и если изменить дизайн упаковки, то покупатель мгновенно пересмотрит своё отношение к продукту. Вместо того чтобы спросить себя: «Чего хочу я сама? Имею ли я право злиться?», мы судорожно выстраиваем идеальную эротическую картинку, пытаясь спасти то, что давно пора везти в морг. Мы красим губы, затягиваем ремешки и надеемся, что мужчина увидит в нас другую женщину. Но фокус в том, что потребитель никогда не ищет в привычном санатории экзотики — ему просто нужен его законный, качественный сервис.