Лицо парня побурело, глаза начали натурально закатываться под лоб:
— Ах ты…
Он махнул рукой, целясь мне в глаз, широко, непрофессионально… Сержант Краев, который учил нас в армии рукопашному бою, при виде такого удара орал бы так, что даже марсиане тревожно бы подскочили.
Я присел — кулак промчался над моей головой, как товарняк — а потом резко выбросил руку вперед.
Вот так нас учил сержант Краев.
Агрессивный парнишка хэкнул и сложился пополам, пытаясь отдышаться.
— Это я тебя еще пожалел, — сочувствующе проговорил я. Ладно, с издевкой проговорил. Имею право.
— Краст!!! — гневный крик.
Я оглянулся. На улице, той, что шла к дому дяди Драка, стояла раскрасневшаяся Нитка, яростно сдувая со лба выбившуюся из-под косынки прядь. Руки в боки, глаза горят и ей пофиг, на каком боку у меня тюбетейка[2]. Настоящая русская… или как там они здесь называются?… федская женщи…
Погодите-ка… Краст? Это тот самый Крастик, из-за которого моя — да вашу мать, моя! — Нитка не смотрела на парней?
И в этот момент меня накрыл флешбэк.
* * *
Мне восемнадцать лет. Лето, август, прошли и экзамены и выпускные. Мы гуляем вечером по улице с моей одноклассницей, с которой я встречаюсь, и по которой я сох… ну, честно говоря, как только она доросла до третьего размера, так и начал сохнуть. Я твердо уверен, что влюблен в нее, в том возрасте любовь и эрекцию легко перепутать, это я сейчас, став на два года старше, понимаю, а тогда-то… Так вот, мы с ней гуляем и на нас вылетает мальчонка, который с ней встречался до меня. Называет ее «шлюхой», а мне, дурного слова не говоря, прилетает по физиономии. С товарищем сержантом мы знакомы еще не были, так что уклониться я не успел, получился плюху, отшатнулся в сторону… За себя я бы, может, и не обиделся, но за девушку… Так что, хотя драться никогда особо не умел — прыгнул вперед. Попал кулаком удачно, кровь из его носа брызнула прям веером, как в американских боевиках. Бывший падает, и тут я слышу: «Леша!!!». А я, как бы, не Леша вовсе. Моя любовь бросается к пострадавшему Леше, начинает над ними причитать, пытаться поднять, и гневно бросает мне: «Ты что, озверел⁈ Зачем ты его ударил⁈». Я постоял чуток, посмотрел, как она над ним сюсюкает, качнулся с пятки на носок — и ушел. Как-то засохла любовь тут же, куда там помидорам. Мне, кстати, бывшая любовь назавтра еще и претензии высказывала, потому что бедный Лешенька, как только пришел в себя, врезал ей в глаз и ушел.
* * *
— Краст! Отойди от него! Пошел вон! — услышал я. И мне так хорошо на душе стало…
Краст, отдышавшись, выпрямился и, похоже, что-то хотел добавить, но мне показалось, что грязи тут и без того достаточно: