– Боялась, что мы больше не увидимся, – прошептала Акира еле слышно. – А потом боялась, что ты это помнишь.

– Конечно помню.

– А что ты говорил?

– Поцелуй меня, мой капитан, – ответил Риви. – Пожалуйста.

От Акиры пахло крепким кофе, и Риви не знал сочетания лучше: запах кофе и запах его женщины.

* * *

Едва Риви переступил порог, в нос ударил запах куда менее приятный – специй и вареных овощей, – которым пропитался весь дом. На кухне Ким вываливал в глубокую миску переваренную лапшу с мясными шматками, огромными кусками морковки и коричневым соусом, липким на вид.

– Завтракать! – весело сказал он и понес миску в соседнюю комнатушку.

Плюхнул с размаха на длинный низкий стол, едва не расплескав соус.

Акира, приподнявшись на цыпочки, достала что-то с верхней полки.

– Вилка! – воскликнул Риви. – Откуда?

– Отец оказался на Севере в семь лет. Но есть любил вилкой. Держи. Хотя знаешь что. Давай-ка сначала помою.

Возразить Риви не успел.

Вскоре они сидели втроем за длинным столом, и Риви наворачивал лапшу вилкой. Держать ее двумя пальцами было удобнее, чем палочки. Акира смеялась, вспоминая лицо Кима на крыше в Шэне.

– Лейтенант Риви! Вы скинули меня в озеро! Как вы могли, лейтенант Риви?

И Риви хохотал вместе с ней от души. Акира почти все время была серьезной – и сейчас Риви радовался, что в уголках глаз у нее тонкие морщинки, а глубокая, на переносице, наоборот, разгладилась. Он готов был вспомнить все шутки обоих материков, лишь бы Акира смеялась. Только вот стоило взглянуть на нее – он забывал и шутки, и вообще все на свете: как держать вилку и класть в рот лапшу.

Акира смотрела на него с восхищением, нежностью и желанием, которое Риви чувствовал настолько сильно, что вплотную придвигался к столу – лишь бы Ким не заметил.

Ни одна женщина раньше не смотрела на него так. Неужели, если бы он переступил черту первым, она бы его не оттолкнула?..

Акира держала палочки в левой руке, а правой сжимала ладонь Риви. Пальцы гладили кисть и запястье, и с каждым прикосновением Риви казалось, что тревожное чувство покидает его, теряется, как снежинка в метели: больше не колет под ребром и не посасывает под ложечкой.

– «Слеза змеи», – сказал он. – Самое отвратное из того, что я пил.

– И самое крепкое из того, что пила я, – согласилась Акира. – Я так напилась, что готова была стучать тебе в дверь под утро, Маттео. И тебе бы пришлось меня выгонять.

Риви поперхнулся лапшой.

– Ни за что бы так не поступил, – ответил он. – Не забывай, я так напился, что предлагал своему капитану сходить вместе в баню.

– А что, лейтенант, в силе?