В ледяном озере Риви резко стало жарко. Щеки наверняка покрылись пятнами, взмок затылок, а тело перестало чувствовать холод.

Едва оказавшись по пояс в воде, он торопливо положил руки на трусы и, перебирая ногами, вышел. На берегу стало еще жарче.

Фрост протянула Риви полотенце.

– Возьмите, лейтенант.

– Это ваше, капитан.

Риви упрямо держал руки сложенными и не поднимал взгляда.

– Лейтенант Риви, возьмите полотенце, на нас смотрит вся шэньская погранслужба. Мне… холодно.

– Я не могу, – беспомощно ответил Риви.

– Почему?

– Замерз. Руки не двигаются, – сказал он еле слышно. – Возьмите вы.

– Я не могу раньше вас. – Фрост закусила посиневшую губу. – По уставу капитан должен убедиться в безопасности своих пограничников.

Риви чувствовал, что щеки разгораются сильнее. Фрост была вся бледная. Черт с ними, пусть посмотрят.

– Да чтоб вас, Риви. – Фрост накинула полотенце ему на шею.

Капитан Синь тут же положил на спину Фрост махровую ткань. Задержался ладонями у нее на предплечьях чуть дольше, чем следовало бы.

Риви протянул руки по швам и ощутил пронизывающий холод.

– Сегодня выбирайте топор, – произнесла Фрост одними губами. – Вечером ужин, а утром свалим из этого города как можно раньше.

– Есть, капитан, – заплетающимся языком ответил Риви.

Ким прыгал по берегу то на правой, то на левой ноге и, кажется, был весьма доволен собой. В пальцах он по-прежнему сжимал четки.

Двое молодых, явно только что окончивших военную школу шэньцев протащили Риви к костру, растерли ему спину, ноги и руки вонючей мазью и укутали в жаркое шерстяное одеяло. Потом один из них посадил Риви на козла впереди себя и за несколько минут домчал до города, где ждала горячая мыльная бочка.

В доме у Риви заботливо протерли следы сапог, помыли ночной горшок и принесли порцию ржаной лапши в глубокой миске с пионами, графин ледяной воды и чайник травяного чая. В углу лежала одежда, оставленная на скале, и новые сухие трусы. Риви натянул их, сел на край матраца есть. Лапша была настолько острой, что вкус не чувствовался.

Отставив миску, он провалился в мягкие пуховые подушки затылком.

Риви лежал, распахнув глаза: стоило их закрыть, оба, даже мертвый, – он видел мокрую рубашку, грудь, белый шрам.

«Да чтоб вас, Риви».

Лежать стало невмоготу – Риви поднялся, прошел кругом по комнате, запер ставни на задвижку. Прислонился лбом к прохладной стене, закрыл глаза, представив, как стаскивает с Фрост форму и рубашку, как осторожно касается груди кончиком языка, проводит ладонью по животу.

Спустил трусы, сжал губы, стараясь не издать ни звука.