— Сюда тьма-тьмущая турок валит, — махнул куда-то в сторону нагайкой кавалерист. — Конница. Над землей такой гул да грохот, что спать по ночам не дают. А ты, значит, из штабных?

Где-то далеко ухнуло взрывом. За ним еще. И еще…

Ошеломленно оглядываясь, я и не заметил, как всадники куда-то унеслись. Теперь вокруг меня стояли пехотинцы-фуражиры. В раскисшей глине застряла телега, до верху забитая какими-то мешками.

Если я все-таки попаданец, интересно, какой сейчас год? И как меня зовут? Вернее, не меня, а того офицера, в тело которого меня угораздило «попасть».

— Вон твой майор! — указал кто-то.

— Как величать его? — спросил я.

— Шутишь? Это ж Михайло Кутузов!

Стоп! Вот так просто? Там, у себя, в номере санатория, я еще не успел прочитать в книге пару страниц, а уже рядом с Кутузовым?

— Турок отыскался, ваше благородие! — выкрикнул кто-то.

— Где? — впервые услышал я голос настоящего Кутузова.

— Недалече. Верст с десять. Слыхали, как наши пушки задали им жару?

— Чудесно! И много их там?

— Без счету, ваше благородие…

— А этот кто будет? — свесился с коня второй офицер и показал нагайкой в мою сторону.

— Не знаем. Выбрался из-за пригорка. Смотрим — стоит. Чудной какой-то. Все время озирается. Может, лазутчик?

— Щас мы его быстро вздернем на ветке, — засмеялись в толпе.

— Какой я к бесу лазутчик тебе? — возмутился я, готовясь дать решительный отпор любому обидчику. Рука сама потянулась за пистолетом, висевшим на поясе.

И тут же услышал радостный возглас:

— Гришка! Черт окаянный! Вот ты где, братец. А я тебя второй день не могу отыскать! Слухи ходили уже, что ты утонул пьяный!

Это говорил сам Кутузов, обращаясь ко мне. Он осадил коня, выпрыгнул из седла. Подошел, потрепал по плечу.

Выходит, что я какой-то Гришка? Ну хоть имя узнал.

— Знакомься, Иван Ильич, — кивнул Кутузов второму офицеру. — Мой вестовой. Довлатов Григорий. Ты его, право, должен был встречать в усадьбе моего отца.

Второй офицер бросил взгляд на пистолет, который я продолжал сжимать в руке.

— Для турка сбереги заряд, — посоветовал с укором. — Скоро набег сделаем. Ночью.

— Ты где пропадал-то, братец мой? — со смехом поинтересовался Кутузов. — Докладывали, что ты в студеную воду на спор прыгнул — и пропал. Тела так и не нашли. Я потому и не хотел верить, что утоп мой Гришка. Надеялся, что вернешься. Слава богу, не ошибся.

Я не знал, что на это ответить. Если это Гришка и в самом деле нырял и «утоп», то может наши души поменялись с ним местами? Я теперь в его молодом теле, а он в моем, более поношенном, надо признать. Боюсь даже представить, что скажет моя жена, если к ней вернется муж с мозгами ординарца Кутузова. Думаю, сдаст меня в психушку. А вообще, если этот Гриша Довлатов тоже «утопленник», то почему сейчас он (я) одет в сухой мундир, да еще имеются при себе сабля да пистолет?