Мне было странно видеть рядом две несовместные, несуразные пары: двух детей, всерьез стремящихся играть в любовь, и шестидесятитрехлетнюю женщину со своим двадцатипятилетним возлюбленным. Хотя, чему удивляться? Все это я знал из источников своего времени.
Во время перемены блюд, когда лакеи выставляли на столы новые столовые приборы, я заметил, как Платон Зубов с большим оживлением говорит с прелестной молоденькой принцессой, чем с величественной, но старой императрицей.
Александр же был всецело поглощен своей красавицей невестой, которая держала себя скромно, с достоинством.
В детских голубых глазах Александра уже играли совсем не детские огоньки.
В конце ужина Екатерина тепло попрощалась с Кутузовым. В честь него заиграл тушью оркестр.
Мы отбыли на санях домой.
На рассвете Петербург был бледен, как больной после горячки. Снег мягко ложился на крыши, а в переулках уже слышались деревянные полозья — город просыпался.
У нашего дома на Васильевском острове стояли готовые сани. Прохор хлопотал с багажом. Федор Ростопчин проверял бумаги и сопровождающих. Кутузов стоял у крыльца, застегивая меховую шубу.
— Все ли погрузили? — спросил он у Прохора.
— Все, ваше превосходительство. И коробку с часами, и карту шелков, и тот турецкий кинжал, что вы указывали.
— Хорошо. Где Гриша?
Я подошел, поправляя воротник.
— Здесь. Готов.
Кутузов смотрел на сугробы, на серое утро. Хмыкнул:
— Вот раньше, перед штурмом — сердце гудело. А сейчас — будто льдом стянуло.
— Справимся, ваше высокопревосходительство!
— Значит, поедем через Новгород. Потом — по зимней дороге до Ярославля. А оттуда — на юг, через Курск. В Одессе нас ждет фрегат. Но сначала заедем на Гатчину. Мне там надобно кое-кого повидать.
Подошел Федя Ростопчин:
— Все готово. Можем ехать.
Простившись тепло с родными и близкими, мы тронулись.
Глава 18
На следующий день Михаил Илларионович поехал к «гатчинскому помещику» — так называл себя великий князь Павел Петрович после того, как в 1783 году поселился в Гатчине.
Екатерина купила у братьев Орловых мызу, расположенную в сорока двух верстах от Петербурга, и подарила ее наследнику. Со своими живописными озерами, холмами и прекрасным парком, местность была действительно недурна.
Как я помнил из истории, Павлу Петровичу Гатчина пришлась по душе, и он зажил здесь, уйдя в личную жизнь, потому что мать ревниво не допускала его ни до каких государственных дел. Поселившись в Гатчине, великий князь завел в Гатчине свое войско. Салтыков потакал ему во всем. Кавалергарды, пушки, муштрование солдат, даже полк кавалерии — все это стало главным занятием наследника престола, томящегося в безделье. Павел страдал от нехватки баталий.