— Прости меня…
Я не слышал, стоя в толпе офицеров, но это излияние всесильного графа передали шепотом по цепочке.
Павел прибыл не сразу. Он ждал. Говорили — хотел все обдумать, не торопясь. Его прибытие было как удар грома. Колесницы, солдаты, офицеры на взводе. Появился во дворце с видом, будто ему уже давно было все известно. Лицо закрытое, тяжелое, губы тонкие. Первое, что он сделал — сменил караул. Потом вызвал всех к присяге.
Еще не утих плач придворных и простого люда, как заиграли фанфары. Мы стояли у трибуны, когда принесли знамена с регалиями. Павел держал скипетр. Рука дрожала — от холода ли, нетерпения ли, не знаю. Но когда он заговорил, голос был восторженным:
— Я не Екатерина. И не буду ею. Я буду собой!
Кто-то ахнул. Кто-то перекрестился. Парочка дам лишились сил, падая в обморок.
Начиналась новая эпоха.
Уже к вечеру Петербург изменился. С улиц исчезли охранники Зубова. Были отменены указы, подписанные в последние дни императрицей. Из Синода пришли новые предписания. Сменился состав гвардии. Павел приказал выдать новое обмундирование и очистить улицы от праздношатающихся. Появились первые полосатые будки. На мостах, переулках, площадях возводились шлагбаумы.
На следующее утро Кутузов прошел в свой кабинет. Был бодр, причесан и одет как на парад. Впервые за долгое время я увидел в его лице не слабость, а силу.
— Гриша, — сказал он, — теперь все иначе. Дальше — только вперед. И ты со мной.
Я не ответил. Где-то в глубине понимал: тучи сгустились, но грозу мы уже пережили. Теперь — только действовать.
Глава 22
Прошло всего три дня со дня восшествия Павла, как нам стали известны первые назначения. Нововведения Павла поражали своей несообразностью. Все возмущались, негодовали, но не смели говорить об этом открыто. Лишь один Суворов не побоялся сказать:
— Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак, я не немец, а природный русак!
Эти слова дошли до Павла, и он немедленно уволил Суворова из армии.
Отставка знаменитого фельдмаршала произвела на всех тягостное впечатление. Двор роптал, но втихомолку. Не больше здравого смысла заключалось и в других распоряжениях нового императора. Как я узнал, он, например, приказал вынуть из склепа гроб своего отца Петра III, поставить его на один катафалк с гробом Екатерины и похоронить их рядом. Он хотел соединить после смерти то, что не соединялось при жизни. Вообще, на мой взгляд человека грядущих веков, Павел всеми мерами старался уничтожить, переделать или хотя бы опорочить то, что было сделано его матерью. Он не мог простить ей того, что она отстранила от престола его отца.