Точнее, пока не влияло…
Живя за границей, Михаил Илларионович имел возможность встречаться со многими видными людьми. В Берлине его принял прусский король Фридрих Второй, в Вене — знаменитый генерал Лаудон. Светила наук и врачи приказали беречь глаза, не утомлять их. После ранения правый глаз стал видеть плохо — как сквозь пелену. Поэтому Михаил Илларионович, любивший книги, вынужден был читать меньше, стараясь заняться чем-либо иным. В качестве чтеца теперь у него был я. По вечерам он опускал ноги в таз с горячей водой. Я присаживался рядом, читая вслух европейских авторов. Иные мне были знакомы по моей прежней жизни, других видел впервые. Обложки старинных переплетов приятно шершавили руки. Увлеченный чтением, я не всегда помнил, что нужно сохранять осторожность, чтобы не показать свои знания истории с высоты моих прожитых лет. Вот было бы здорово, если бы во время чтения я вдруг растворился прямо на глазах денщика, писаря и самого Кутузова. Не знаю, как бы это выглядело со стороны, но предполагаю, что так: сидел себе парень, читал, перелистывал страницы. Затем — БАЦ! — щелчок, вспышка! — РАЗ! — и пустота.
Нет Григория Довлатова. Где? Куда испарился?
Глава 4
Сегодня утром мы ездили с Кутузовым на набережную. До этого, чтобы предупредить разливы Невы, прежняя императрица Елизавета приказала устроить на месте Глухого протока канал. Проект канала она поручила сделать известному инженер-полковнику Иллариону Матвеевичу, отцу Кутузова, которого за ум все звали «разумной книгой» и который построил Кронштадтский канал Петра Первого. Из источников своего реального времени я помнил, что старший Кутузов сделал проект, но строить канал пришлось уже при Екатерине Второй. Новый канал назвали в честь императрицы Екатерининским. Потом на набережной Невы и Фонтанки, приступили к его облицовке. Там я впервые увидел инженер-генерала Илью Александровича Бибикова, сослуживца и приятеля отца Кутузова. Он считался лучшим военным инженером и одним из самых образованных генералов русской армии, служил начальником Тульского оружейного завода. Бибиков уже десять лет жил в отставке, но в свои восемьдесят сохранил ясность ума, будучи интересным собеседником. У старика инженера можно было многому поучиться. Однако не это тянуло к нему моего хозяина: у Ильи Александровича была дочь от второго брака — Катя.
Как я успел узнать, Михаил Илларионович знал Катю с детства. Он был на девять лет старше и потому привык считать Катю девочкой, которая всегда была худенькой, маленькой, но живой.
В годы ученья в Инженерном корпусе, когда Мише было пятнадцать лет, а Кате шесть, Миша держался с Катей снисходительно и дразнил ее «мышкой», а она не оставалась в долгу и звала его, конечно же, «Мишка-медведь». По словам хозяина, когда он делился со мной по вечерам своими воспоминаниями, потом он уехал в армию и несколько лет не был в Петербурге. Приехав как-то в отпуск домой, он с удивлением обнаружил в «мышке» большую перемену. Катя превратилась из невзрачной девочки в миловидную барышню. И вот сейчас, вернувшись из-за границы, он два месяца прожил в Петербурге, виделся с Катей, узнал ее ближе, поняв, что влюблен в нее по-настоящему.