Я отпустил денщика. Михаил Илларионович поспешил к егерям, штурмующим бастион.
— Вперед, орлы! Вперед, егеря! Ура! — кричал он, размахивая шпагой.
Солдаты, увидав генерала, с еще большим ожесточением кинулись на турок. Уже вдвоем, плечо к плечу, мы рубили направо налево. Хлестала кровь. Отсекались руки и головы.
Резкая боль пронзила грудь. Карем глаза я глянул вниз — из груди, заливая мундир кровью, торчало оперение стрелы.
Глава 11
Поднимавшийся на стены Третий батальон сразу вступал в бой. Кутузов посылал к бастиону отряд за отрядом, пополняя солдат резервом. Сераскирцы уже не визжали: они выли, будто волк на луну, прося пощады. Русские не добивали их, а всех скопом брали в плен. Один турок припал к моим ногам, обнажив голову. Мне стало отвратительно смотреть на его лысый череп.
— Брось плешивого, Гриша, — в пылу азарта опустил шпагу Кутузов. У его ног ползал второй, а за спинами нашими становились на колени другие фанатически преданные защитники. Омерзительное зрелище.
— Осман сдается! — слышались радостные крики солдат.
— Стены наши, ребята!
— Ух, и дадим жару басурману!
— А ты, Никита, врежь ему в зубы! Пусть знает, как с русскими воевать…
— Негоже, братцы бить пленных, — осадил Михаил Илларионович, вытирая платком пот. Его мундир был продырявлен пулями в нескольких местах. Рукава висели хлопьями. Лицо измазано турецкой кровью. В пылу боя он только сейчас сумел отдышаться. Обвел зрячим глазом выступ карниза. — Что там внизу, Гришка?
Я свесил голову через каменную кладку.
— Вижу кавалерию Платова, Михайло Ларионыч. Рубятся, аж пух от турок летит.
— Это хорошо. Помилуй бог, хорошо! Взяли ворота, молодцы! Матвей Иваныч бравый вояка!
Он был прав. Хотелось поведать ему, обладая знаниями своего времени, что Платов станет его ближайшим сподвижником против Наполеона. Он, Денис Давыдов, Багратион и другие. Но до Отечественной войны 1812 года было еще далеко, поэтому я промолчал.
Бастион пал. Турки беспорядочно отступали, бросаясь ниц на колени.
Уже рассветало.
Командиры батальонов подошли к генералу.
— Ваше высокопревосходительство, не пора ли слать парламентеров? Сераскир, поговаривают, бежал без оглядки. А вас назначили комендантом крепости.
— Обождем, братцы. Сначала предстоит очистить все улицы. Гляньте на их безумные лица.
— Они одурманены каким-то ядом, Михайло Ларионыч, — усмехнулся командир Второго батальона. — Почти все в исступлении поминают аллаха.
— А некоторые не сдаются, продолжая драться до смерти, — вставил командир Третьего батальона, недавно забравшегося на стены.